patrik-sun-shonВ Лос-Анджелесе погожий летний день, но самому богатому врачу мира Патрику Сун-Шону не до прогулок. Миллиардер сидит в штаб-квартире своей компании. Здание прячется за воротами проходной, до того неприметной, что такси вечно проскакивают мимо входа. Патрик ждет в гости единомышленника — Ти Денни Сэнфорда, заработавшего $2,8 млрд на выдаче кредиток MasterCard с высокими процентными ставками. Сегодня Сэнфорд не прочь раскошелиться на благотворительность: большую часть состояния он жертвует фондам помощи детям и больницам. Сэнфорд едет к Сун-Шону посмотреть на то, что реклама преподносит как «будущее медицины».

62-летнему Сун-Шону есть что показать. Вначале он ведет гостя к полноразмерной модели футуристической больничной палаты и демонстрирует манжету, измеряющую пульс, температуру и кровяное давление пациента. Рядом — небольшое устройство под названием, с помощью которого вся медицинская аппаратура подключается к компьютерной сети. Сун-Шон показывает полутемную комнату, заставленную мониторами. Это центр управления, где горстка врачей может отслеживать состояние сотен пациентов — даже тех, кто лечится амбулаторно. Напоследок Сун-Шон запускает несколько компьютерных программ. Их задача — подавать самую свежую информацию (вплоть до последних статей в научных журналах) об эффективных методах лечения. Все это скопление высокотехнологичных игрушек — плод скрытных корпоративных поглощений общей стоимостью $1,3 млрд.

Почти всю сумму Сун-Шон уплатил из собственных средств. Сэнфорд от экскурсии в восторге.

«Думаю, это именно то, что нужно миру. У нас есть подразделение по работе с медучреждениями. Мы помогаем 40 больницам и 150 клиникам, но затраты растут сумасшедшими темпами. Лечебные заведения не обмениваются информацией. Это нужно исправить в первую очередь». «Больницам не хватает организованности, — вторит ему Сун-Шои. — Им недостает денег и квалифицированных сотрудников на создание коммуникационной инфраструктуры. Честно говоря, этим должно заниматься и равительство».

Сэнфорд безоговорочно верит врачу. Они с энтузиазмом жмут друг другу руки: технологию Сун-Шона внедрят в детской больнице города Финикса, штат Аризона. Впрочем, даже после экскурсии не совсем понятно, что именно покупает Сэнфорд. Проведенная Сун-Шоном демонстрация выглядит фантастически. Но не нашлось никого со стороны, с кем я общался, кто опробовал бы все компоненты этой технологии в действии. У Сун-Шона нет ни реального бизнес-плана, ни ценовой модели. Все, что получает клиент, — честное слово Сун-Шона. Бизнесмен, несомненно, умен. И, безусловно, любит прихвастнуть: в медицинских кругах это его качество отмечают очень многие.

«Его маркетинг на три года опережает реальные разработки, — утверждает Джон Халамка, IТ-директор бостонского медицинского центра. — То, что работает на бумаге и в лаборатории, необязательно будет работать в крупном медицинском центре. Патрик в каком-то смысле шоумен. Ему ничего не стоит заявить: я решил проблемы, над которыми другие бились 20 лет и ничего не достигли…»

Подобные заявления не могут не настораживать. Из своей сверкающей штаб-квартиры — футуристического здания из стекла и стали — Сун-Шон координирует работу 800 сотрудников. Офис расположился в Калвер-Сити — пригороде Лос-Анджелеса — по соседству со студиями кинокомпании MGM. Это место дало жизнь десяткам голливудских фильмов в жанре фэнтези, в том числе «Волшебнику страны Оз».

Последние 10 месяцев я потратил на то, чтобы приоткрыть завесу тайны, окружающей фирму Сун-Шона. Бизнесмен предоставил мне уникальную возможность подробно ознакомиться со своим проектом. Сам он в тот момент занимался заключением сделки с некоммерческой организацией Providence Health & Services, финансирующей 34 больницы в штатах Орегон, Калифорния, Аляска, Вашингтон и Монтана. Providence Health & Services первой внедрит технологии Сун-Шона. Кроме того, я побеседовал с десятком экспертов.

Первое, на что обращают внимание все, с кем я общался, — размах проекта Сун-Шона.

«Узнав, что он задумал, мы были поражены, — вспоминает Гиллис Маккенна, руководитель кафедры онкологии в Оксфордском университете. — Если ему удастся завершить начатое — а это будет нелегко, то количество данных, на основе которых мы сможем принимать решения, возрастет по экспоненте».

Сун-Шон поясняет: «Каждый день у нас под рукой будет больше информации, чем человечество произвело за всю свою историю. Мы будем получать их не раз в месяц или в неделю, а каждый день. Благодаря полной информированности мы откажемся от порочной практики ставить во главу угла процесс лечения вместо результата. Из-за нее годовые затраты на медицину в Америке уже перевалили за $3 трлн. Информация поможет победить большинство болезней, даже рак».

Сун-Шон привык к тому, что к нему относятся со скепсисом. Он рос в Южной Африке эпохи апартеида, в семье китайских иммигрантов. В 16 лет будущий ученый окончил школу, а в 22 — медицинский колледж. Его первый пациент боялся подпускать к себе врачей. Но после того как Сун-Шон дренировал ему воспаленную носовую пазуху, тот стал советовать знакомым: «Идите к китайцу. Пусть только он вас лечит».

Сун-Шон уехал из Южной Африки в конце 1970-х, а в 1980-м поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе (UCLA). Гематолог Стивен Нимер, позже вошедший в совет директоров одной из компаний Сун-Шона, считает его «потрясающим хирургом». Патрик всегда брался за самые сложные операции.

«Желание помогать людям у него в крови», — утверждает Нимер.

То же можно сказать о тяге ученого к бахвальству и таланте злить коллег и инвесторов. Когда Сун-Шон работал хирургом в UCLA, его имя попало в заголовки новостей после проведенной операции по пересадке диабетику клеток, продуцирующих инсулин. Президент Американской ассоциации сахарного диабета посчитал шумиху в прессе неуместной.

«Рассматривать пересадку как избавление от диабета или даже как способ терапии слишком рано», — негодовал он.

В 1990-м Сун-Шон создал компанию, которая должна была поставить его метод лечения диабета на коммерческие рельсы. Он заключил сделку с фармацевтической фирмой Mylan — хотел заняться исследованиями по пересадке внутренних органов свиней людям. Позже ученый от этой идеи отказался, посчитав ее небезопасной. Дело кончилось юридическими распрями, в которых был замешан его брат.

Затем, в 1991 году, Сун-Шон изобрел абраксан — лекарство, принесшее ему огромное состояние. По сути, это широко известный противоопухолевый препарат таксол, «упакованный» в белок альбумин. По замыслу Сун-Шона, потребляя альбумин, раковые клетки должны были получать порцию таксола и погибать.

Ведущие онкологи окрестили абраксан «старым вином в новой бутылке». Но Сун-Шон был уверен, что сделал важное открытие. Он решился на новаторский и рискованный для себя шаг. Обычно биотехнологические компании финансируют исследования, продавая свои доли венчурным капиталистам. Вместо этого ученый взял кредит и купил небольшую публичную фирму по выпуску лекарств-дженериков. Компанию переименовали в American Pharmaceutical Partners (АРР) и перенесли туда производство абраксана. В фирму инвестировали врачи, объединившиеся в группу по оптовой закупке медикаментов. Группа приобретала у АРР лекарства, поэтому в инвестиции усмотрели конфликт интересов. Сун-Шон, напротив, полагает, что это вложение помогло предотвратить дефицит абраксана. Как только АРР вышла на биржу, принадлежавшие группе акции были проданы. Но репутация Сун-Шона опять пострадала.
В 2005 году ученый одержал крупную победу: американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов утвердило абраксан. Акции АРР взлетели на 47%. Но Сун-Шон вновь оказался в центре скандала, когда несколько месяцев спустя объединил АРР с принадлежащей ему частной компанией. В день объявления сделки бумаги АРР подешевели на 18%. Но в 2007-м они опять пошли вверх. Фирма оказалась единственным производителем антикоагулянта гепарина, чью продукцию не нужно было отзывать из больниц из-за примеси, убившей 81 пациента.

Сун-Шон разделил АРР на две части и продал их. Бизнес по выпуску дженериков, в том числе гепарина, в 2008-м перешел к Fresenius за $4,6 млрд. Подразделение по производству абраксана за $4,5 млрд купил биотехнологический гигант Celgene. На момент продажи Сун-Шону принадлежало по 80% в каждом бизнесе. Затем — еще одна неожиданная удача. К 2011-му продажи абраксана приносили всего $386 млн, что для процветающего биотехнологического сектора довольно скромный показатель. Но в прошлом году исследования показали, что препарат продлевает жизнь пациентов с раком поджелудочной железы на 1,8 месяца. Продажи взлетели на 90%, и к 2017-му, как ожидается, достигнут $2 млрд. Акции Celgene, в которой Сун-Шон остается крупнейшим индивидуальным акционером, уверенно пошли вверх.