Ялта — Ницца — Ванкувер

anneksia-kryma-1— ГИБДД чуть не оштрафовало водителя моего автобуса за то, что он припарковался на солнце, — смеется сосед по купе Вячеслав. — Московским пассажирам это не понравилось, они инспектору пожаловались.

Фирма ялтинца осуществляет транспортное обслуживание туристов.

— Мой водитель говорит этому гаишнику: «Когда останавливался на солнце с украинцами, те молчали». А тот не расслышал: «Что значит „украинцы мычали»?! Между прочим, я тоже украинец!» — «Да не мычали, командир! Не мычали, а молчали!»

— А мы будем мычать по-английски, — отрывается от учебника иностранного языка Тома, жена Вячеслава. — Как я люблю Ялту! Не знаете городов, похожих на нее?

— Ницца, может быть? — вспоминаю побратима крымского курорта с Лазурного Берега.

— А мы думаем — Ванкувер! — уверяет Вячеслав. Чета уроженцев Ялты недовольна жизнью в Крыму.

— Приходится тяжело работать, — признается Вячеслав.

— А в Канаде можно клеить коробочки и ни о чем не беспокоиться, — Тома продолжает мысль супруга. — Ну, или быть начальником цеха по поклейке коробочек.

— В этом счастье? — интересуюсь.

— Мы не видим здесь будущего для своих детей, — вздыхает женщина. — Где им получать образование? Вот, например, отменили английский в первом классе! А вместо уроков вокала ввели хор. Это же разные вещи!

Проблемы у Славы и Томы начались с приходом «зеленых человечков».

— Что это за референдум под дулами автоматов? — возмущается Вячеслав.

Впрочем, он не сомневается в том, что большинство земляков действительно отдали голоса за присоединение к России, просто не верит в обнародованные проценты. Тома жалуется на бритоголовых активистов на мартовской ялтинской набережной и песни о русских березках, заглушавших проукраински настроенных протестантов. При этом Слава признается, что зимой перечислял деньги на киевский Майдан.

— А здесь мы всегда покупали мороженое, — грустно смотрит в окно на джанкойский перрон Слава. — Теперь тут российский пункт пограничного контроля.

После проверки в запертом вагоне документов к нам присоединяется еще одна попутчица. Женщина зрелого возраста вселяется в купе в два захода: багажа у нее столько, что хватило бы на четверых. Зовут Антониной. Она признается, что покидает Джанкой, возможно, навсегда: продала маленький бизнес — мастерскую по ремонту бытовой техники. Хотя не мечтает о Канаде, как ялтинцы.

— У меня взрослые дети в Киеве, — признается Антонина. — Наверное, скоро уже пойдут внуки.

Утренняя столица встречает покрашенными в цвета государственного флага заборами и дверями парадных.

— А мне нравится! — смеется Антонина. Славе и Томе тоже.