«Угощайтесь шоколадом!, — протягивает плитку Ольга. — Выпью с вами чая, потому что целый день ничего не ела».

На часах — половина седьмого вечера, но Ольга не собирается идти домой. Старшая акушерка отделения экстрагенитальной патологии Львовской областной клинической больницы — всегда на посту. Трудится здесь Ольга Боднар уже 57 лет!

Помогала появиться на свет чужим детям. Своих так и не родила…

«Отец нас оставил, когда сестре было четыре года, а мне — три месяца, — вспоминает Ольга. — Началась война, его, военного врача, мобилизовали. Был хорошим на красоту, нравился женщинам. К семье не вернулся. Мама воспитывала нас самостоятельно. Стало немного легче, когда пошла учиться на фельдшера. Получала стипендию — ею и жила. Но на обувь уже не хватало. В зимних сапогах подкладывала под стопу початок кукурузы, который выполнял роль каблука, — так и ходила на занятия. Кем только не работала — палатной и обзорной акушеркой, акушеркой родильного зала, операционной сестрой… Как-то заболела ангиной. Температура + 41 ° С, а меня не отпускают. Болезнь дала осложнения на почки — развился гломерулонефрит. В это время ходила беременная двойней. Детей потеряла».

Познать радость материнства госпожа Ольге так и не суждено…

«Муж, как оказалось потом, искал себе не жену, а сиделку. Болел кистозным церебральным арахноидитом. Не раз было, что поднимал на меня руку. Может, я бы и выучилась на врача (преподаватели говорили, что из меня получится хороший хирург), но когда надо было сдавать основной экзамен, муж пять дней продержал меня под замком. Уйти от него решилась через 16 лет», — рассказывает Ольга.

Палаты обогревали печами. Воду носили из колодца…

«Когда пришла сюда на работу, в подвальном помещении вода под ногами хлюпала, — вспоминает Ольга. — В палатах стояли печи, в которых жгли дрова. Были периоды, когда не было воды в кране — носили из колодца. Несмотря на это, постельное белье до четырех дней после родов женщинам меняли каждый день. На каждую роженицу в течение первых двух дней выдавали по восемь пеленок. Брать что-то из дома в родильный женщинам не разрешали. Уже на месте принимали душ, надевали стерильный халат и рубашку, стерильные тапочки. Индивидуальных родильных залов не было — все рожали в одном и без присутствия родственников (проект партнерских родов в Украине введен в 2004 году). Свободное посещение было запрещено. Передачи носили швейцары — собирали их в большие корзины и несли на пост, а уже оттуда пакеты разносили по палатам».

«В 1976 году была вспышка стафилококковой инфекции — стены драли к кирпича. Тогда меня и назначили на должность старшего. Предшественница не хотела отдавать насиженное место — преследовала, оскорбляла. Говорила, что я бактерию в больницу принесла. С чего у меня только не брали смывы — ничего не нашли. Эти издевательства продолжались несколько лет. Сколько раз просила руководство, чтобы перевели меня на другую должность. Отвечали: «Не волнуйся — это время». А потом шли ва-банк: «Или работай, или пиши заявление на увольнение!». И куда пойдешь? Сама мыла пол и кварцевала палаты. Только так была уверена, что женщины — в безопасности. «Сожгла» тем кварцем себе глаза… Мне тогда было 32 года».

Труд женщины оценили так, как это было принято в советские времена, — вручили грамоты и повесили фото на Доске почета. В 1986 году дали звание заслуженного медработника.

«Как была молодой, ума не было. Первые 20 лет работала без отпусков. На работе оставалась до 22.00-23.00», — вспоминает Ольга. Почти 60 раз сдавала кровь (у нее — и группа, которая подходит всем). Но это нигде не зафиксировано.

Вспоминает, как впервые стала донором.

«Беременная принесла обед своему мужу-комбайнеру. А тот не увидел, дал задний ход и отрезал обе ноги… Привезли ее в операционную. Тогда не было препаратов, чтобы быстро останавливали кровотечения. И систем одноразовых для забора и переливания — также… Смертность среди рожениц была высокой. Теперь, если у женщины не раскрывается шейка матки, родовая деятельность слабая, ее подключают к капельнице и капают окситоцин (гормон, который повышает сократительную свойство матки, что необходимо для нормального течения родов. — Авт.). Тогда просто давали сократительный препарат и клали грелку со льдом на живот. У женщин было много еклампсий (поздних токсикозов беременности, которые возникают из-за отсутствия правильного лечения нефропатий, заболеваний почек. — Авт.). Кесаревых сечений делали максимум 28 в год (сейчас — 468). Лекарства женщина должна принять при акушерке.

Родильное было рассчитано на 130-180 коек, но нас периодически дозагружали. Было такое, что и 210 женщин одновременно находилось, лежали в коридорах.

Женщинам младенцев на живот не выкладывали — сразу забирали. Это теперь следят за соблюдением температурной цепочки.

Но раньше было меньше женщин с патологиями — не откладывали материнство на потом, как это делают сейчас. Хотя тогда матери не получали социальной помощи. Послеродовой отпуск продолжался 56 дней. Часть этого времени женщина проводила в больнице. После нормальных родов ее выписывали на 7-8 сутки (сейчас — на 3-4)».

«Помню каждую смерть — так, будто это произошло вчера…»

Самым молодым роженицам, которые могу вспомнить, было по 12-13 лет. Старшей — 52. Женщина работала санитаркой в ​​психбольнице. Забеременела от больного, который ее изнасиловал. У бедной это были первые роды…

«Одна роженица укусила меня за руку — след еще остался, — показывает Ольга. — Отбывала наказание в трудовой колонии за то, что зарубила свою мать. Родила девочку. Показала ей младенца: «Что будет, если этот ребенок когда-то тоже захочет тебя убить?». Женщина отвернулась к стене.

Многие женщины умирали от ДВС-синдрома (нарушение свертывания крови, что приводит к массивного кровотечения и полиорганной недостаточности, при которой по очереди отказывают органы. — Авт.). Не было тогда лекарств, которые бы могли остановить этот процесс. На всю жизнь запомнила женщину из Краснограда. У нее во время первых родов умерла старшая сестра. Ребенок (девочка) выжила, воспитывали ее бабушка с дедом. И вот эта женщина знакомится с мужчиной, у которого во время родов тоже умерла жена, оставив дочь. Они женятся, женщина беременеет и в 37 лет поступает к нам на роды. Рожала не в моей смене. Когда пришла на следующее утро, женщина была под капельницей. Как только увидела меня, потребовала: «Звоните на кафедру патанатомии, меня туда сегодня отвезут!». Побежала за врачами, а когда вернулась и нажала ей на живот — кровь брызнула фонтаном. Никогда не забуду, как убивались родители, когда санитары снесли тело их дочери. Ведь говорила им, что плохое предчувствие…».

«Я — однолюб. Мужчин не меняла, работы — тоже… »

Сестра госпожи Ольги стала инвалидом I группы. Ее неудачно прооперировали (были проблемы с сердцем). Женщина год не ходила. Заново делать первые шаги ее учила младшая сестра. А когда, наконец, пошла на поправку и вернулась на работу в школу, сломала тазобедренный сустав.

«Ей сделали пять операций. Муж от нее убежал, ухаживать сестру должна была я», — рассказывает Ольга.

Американцы, проводили тренинги для украинских медиков, приглашали госпожа Ольгу на работу в США. Отказалась, потому что на кого бы оставила больную сестру и маму? Сестра умерла. Мама дожила до 93 лет и также отошла в лучший мир. Куда только не переманивали госпожу Ольгу, обещали дать две ставки, обеспечить более гибкий график — не соглашалась. В родильное отделение областной больницы «приросла» душой…