Новости Запорожья и в Украине

Война на Донбассе - смерть и невеста

Невеста

Юля — красивая девушка классической украинской наружности, темноволосая с пухлыми губами, темными глазами и смуглой кожей. Она молода и свежа, как невеста. Невеста, так и не ставшая женой. Ее жених, 21-летний Илья Гайдук из Кривого Рога погиб в самолете Ил-76, который сбили в ночь с 13 на 14 июня в районе луганского аэропорта. Тогда же крушение самолета унесло жизни девяти членов экипажа Мелитопольской авиационной транспортной бригады и 40 десантников из 25-й отдельной Днепропетровской воздушно-десантной бригады, в которой служил Илья. Юля провожала его в этот полет.

traurnyj-flagПознакомилась пара, когда обоим было по 15 лет — на первом курсе колледжа. Дружба быстро переросла в любовь.

— Когда мы дружили, он мог прийти ко мне домой рано утром. Я вставала заспанная, открывала ему двери и шла обратно спать, а он садился за компьютер или шел кушать. Это было нормально. Я просыпалась, приводила себя в порядок, и мы шли на учебу. Я ему нравилась, но крутила носом. А потом как-то решила все же попробовать начать отношения. Вот, попробовала так, что влюбилась по уши. Это была настоящая любовь, от Бога, за которую я безумно благодарна. Бывает, люди всю жизнь с кем-то живут, детей рожают, но не любят по-настоящему. А у меня было мое счастье, пусть не так долго, — Юле тяжело говорить об этом, с каждым словом ее голос дрожит все больше.

По словам девушки, в сентябре пара планировала подать заявление в ЗАГС, как раз сразу по возвращении Ильи из Луганска.

— У нас уже была квартира, где мы затеяли ремонт. Илья начал делать кладовку…

— Как ты нашла в себе силы отпустить его воевать?

— А мне было бы стыдно находиться рядом с парнем, который не смог бы защитить ни меня, ни Родину. Он поступил как мужчина. Пусть Илья сейчас не со мной, но он поступил правильно. Мы еще с ним увидимся, — как будто издалека слышится глухой пронизанный болью смех Юли.

— Я просто жду. И живу тем, что было. Он мне много раз снился. Помню, как пришел в форме, обнял, сказал: «Глупенькая, я живой!» Я вообще, когда молюсь, могу переключиться с разговора с Богом на разговор с Ильей. Я их уже не различаю.

— Ты с ним разговариваешь?

— Конечно. Когда плохо. И когда хорошо.

Юля говорит об Илье с большой гордостью, как о чем-то золотом, чем одарил ее мир. Рассказывает, что ее любимый был не просто добровольцем.

— Еще после колледжа он буквально ползал на коленях и умолял взять его в армию, но здоровье не позволяло. В детстве его сбила машина и он месяц пролежал в коме, после чего заимел множество болячек. Его все же взяли. Год он служил в спецназе в Симферополе, а я ждала его в Кривом Роге. А когда этой весной началась мобилизация, он пошел в военкомат и оставил свои координаты. В скором времени пришла повестка, и Илью определили в 25-ю бригаду.

Первый месяц они были в части, выезжали на учения, еще месяц стояли на блокпосту в Донецке. Первый вылет в зону боевых действий был 13 июня — в Луганск. Но он не долетел. Он мог отказаться от полета, так сделали два других парня, но не стал.

— Почему он все-таки пошел на войну? За что он хотел воевать? Юля задумалась.

— Когда он с другими военными стоял на блокпосту в Донецке, к ним часто приходили люди, приносили еду и сигареты. Они умоляли помочь, избавить их от этой «нечисти». В свой день рождения, 6 июня, Илья приехал домой в недельный отпуск. Тогда он сказал мне, что смотрел этим людям в глаза и обещал вернуться, во что бы то ни стало, чтобы им помочь. Мол, если не он, то кто? Илья был уверен, что делает правое дело. Просто не успел его закончить.

— Всю неделю перед его полетом вы были вместе?

— Да, мы были безумно счастливы. Ему исполнился 21 год. Мы не ссорились, тратили деньги, будто в последний раз, поехали на природу к его родным. Все было так прекрасно, будто бы Господь дал возможность нам попрощаться. Он и на мопеде меня успел научить ездить! — искренне смеется Юля. — Но перед отъездом всю ночь просидел на кухне, не спал из-за чувства тревоги. У него есть друг, который тогда пришел в гости, и сказал: «Друже, у мене таке враження, що я тебе бачу останній раз. Ти бережи себе!»

А вот мою тревогу будто бы заглушил кто свыше, я единственная не волновалась. Даже легла в ту ночь спать. Я себя до сих пор виню за то, что в последние минуты не смогла посидеть с ним рядом, — на секунду девушка уходит в себя.

— Как я могла не понимать, что такое война? Я просто не могла представить себе, что его потеряю, — в ее голосе слышатся нотки истерики.

— А родители волновались? Не хотели его отправлять?

— Все родные знали и поддерживали Илью, что бы там кто ни говорил. Родители всегда поддерживали его выбор.

— А были те, кто отговаривал?

— Естественно — бабушки, дедушки с Советским Союзом в голове. Но Илья окружил себя людьми с другой психологией. Он был командиром самообороны криворожского Майдана и Ингульской палатки украинского казачества. Илья был лидером, выезжал на боевые учения, был зимой в Киеве, пикетировал Раду. Посмертно ему вручили медаль за защиту города и орден Богдана Хмельницкого III степени. Обещали повесить мемориальную доску в техникуме, где он учился, правда, уже месяц прошел, а ничего пока нет. Вообще, за несколько месяцев отношение к погибшим изменилось.

— Каким образом?

— Когда погибли ребята на Ил-76, их похоронили со всеми почестями. Город знал о похоронах, людей было очень много.

А сейчас гибнет масса людей, а я даже не могу их найти! Нас никак не оповещают о смертях, даже наоборот — эту информацию скрывают. Приходится искать через соцсети и знакомых. Я бы сходила на похороны, отдала честь, пообщалась с родителями. Я хочу, чтобы о погибших узнали все, а получается, что информацию скрывают.

— С чем это связано?

— Частично с тем, что, когда ребята в самолете погибли, это был шок, тогда еще к таким масштабным смертям не привыкли. А теперь это уже будничное дело: погиб, ну и погиб. Жалко, ну а что уже сделаешь? Сердца людей остыли, смерть стала обыденным явлением. А я, как Илью потеряла, все жизненные приоритеты переоценила.

— И как изменились твои взгляды?

— Все материальное стало неважным. Теперь я готова отдать жизнь, если она кому-то нужнее. Так говорить нельзя, но мне жить совсем не хочется. Илья был для меня самым родным человеком. Теперь каждый день созваниваемся с его родителями, поддерживаем друг друга. Вот, идем с его мамой красить столбы тут недалеко. Они были желто-голубые, но кто-то опять облил их красной краской.

Большие потери среди криворожцев вообще сплотили население города. В одном месте около дороги люди повесили доски, на которые теперь прикрепляют фотографии погибших. Жители города несут туда цветы, отдают честь погибшим.

— Мы же с мамой Ильи с самого начала добивались, чтобы погибших хоронили в братской могиле, со всеми почестями, памятником, к которому могли бы подойти детки, молодожены, просто прохожие и почитать, кто погиб за Украину. Но нас не слышали. У нас что, мало земли? Никто не поедет на кладбище искать их могилы.

— Несмотря на все эти смерти, закон об особом статусе законсервировал проблему в Донбассе. По-твоему, как бы Илья отнесся к этому временному перемирию?

— Как по мне, это свидетельствует только о том, что мы сложили лапки и дали слабину. Еще и кормить их будем. Думаю, то же самое сказал бы Илья.

— То есть выход — продолжать войну?

— Хочешь мира — готовься к войне. Это был их лозунг в казачестве. Вопрос ведь не только в территории. Если бы наши ребята не пошли туда, то эта нечисть пошла бы на нас. В первую очередь на Днепропетровск, Запорожье. Да они бы не прочь пол-Украины захватить. Вот отцу моей подруги 50 лет — и Он тоже пошел добровольцем. При том, что у него трещина в бедре, здоровье ужасное. Дома он всегда на уколах и таблетках. Пошел за целостность Украины. А уходя сказал мне, что первого, кого убьет, убьет за Илью.

И как можно сказать после этого, что все смерти зря?

— Разве правильно воевать из чувства мести?

Девушка задумывается, но ответ не заставляет себя долго ждать.

— Украина — сильная страна, мы всегда от кого-то защищались, всегда жили под кем-то и хотели быть независимыми.

Этот дух не исчезает тысячелетиями, и если его зажечь, как сейчас и сделали, мы пойдем вперед, мы порвем всех. Мы сильная нация. Я верю, что нас больше никогда никто не завоюет, особенно Россия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Spamcheck Enabled)