Новости Запорожья и в Украине

Семья, чью судьбу перешла война... Вдова

Жена

traurnyj-flagСвета — вдова 24-летнего Любомира Кузина, родом из небольшого курортного Славское в Карпатах. Пара успела прожить вместе восемь с половиной лет и родить сына Артема. В апреле Любомира мобилизовали в 51-ю механизированную бригаду. Уже по ходу военных действий парня назначили водителем санитарного авто. 23 мая Любомира убили на подъезде к одному из блокпостов в Донецкой области.

На груди у Светы блестит большой золотой крестик, на плечи спадают кудрявые рыжеватые локоны. Усталые светло-карие глаза смотрят в пустоту.

— Я была его первой любовью еще со школы. Заметила его как-то на дискотеке, — вспоминает и нервно смеется девушка. — Я старше Любчика почти на два года, он помнил меня еще с младших классов. Когда ему исполнился 21, мы поженились, и вскоре родился Артем. Он был самым лучшим мужем, самым добрым мужчиной, которого я знала.

Любомир работал с детства. Детей в семье было четверо — он и еще трое младших братьев. Нужно было помогать родителям. Последние годы подрабатывал на стройке. Но работа всегда была на втором месте. Центром вселенной для Любчика был Артемка. Каждую свободную минуту он проводил с сыном. Свете трудно говорить, она то и дело всхлипывает и после каждой фразы делает глубокий вдох, чтобы не расплакаться и все-таки рассказать историю до конца.

— Мы хотели построить дом ближе к центру Славского. У нас вообще было так много планов.

— Что привело вашего мужа в Донбасс? — спрашиваю я.

— Когда все только начиналось, он говорил, что все сидят по хатам и если из них не выйдут, то в этих хатах их и убьют. При этом он не был готов идти добровольцем, не мог оставить меня с сыном. Был настолько привязан к ребенку, что даже на работу иногда уезжать не хотел.

— А в вашей семье работал только он?

— Дело в том, что я сирота и с сыном сидеть больше некому. Мама умерла два года назад, отец со мной никогда не жил. У меня оставался только Любчик, — дрожащим голосом отвечает Света.

Она показывает несколько фотографий. На одной из них — самой удачной и теперь самой ценной — улыбающийся муж. Симпатичный парень с большими глубокими глазами, у которых слегка опущены уголки, сидит в кресле пассажира военной машины, на правой руке — обручальное кольцо. Это фото Света нашла в мобильнике мужа, оно сделано за несколько дней до его смерти. На других фотографиях улыбается белобрысый мальчишка трех лет с теми же глазами, что и у отца. Это Артем.

— Если он не пошел добровольцем, значит вашему мужу пришла повестка?

— Ему пришло две повестки, после чего он поехал в военкомат, на следующий день его забрали. Он отказывался ехать из-за ребенка, да и я не собиралась его отпускать. Просила уехать на заработки в Москву на время, но он и туда не захотел из-за Артема.

— Вы пытались как-то откупиться, договориться с военкоматом? — спрашиваю у Светы.

— Да для них ничего не имело значения! Они сказали, что если Любомир не поедет, то сядет на пять лет. Любчик пришел и говорит мне: «Что я потом ребенку скажу? Что отсидел, потому что воевать боялся?» В Донбасс его повезли не сразу. Им врали! Говорили, что это будут 45-дневные учения в Ровно. Но ребят начали группировать и отправлять в неизвестном направлении. Никому ничего не рассказывали, у парней начали сдавать нервы, начались смерти…

— В смысле?

— Несколько парней покончили жизнь самоубийством, психика не выдержала. Когда должны были увозить моего Любчика, он спросил старшину, куда их повезут. Ему ответили, что в Киев, на выборы — урны охранять. «В Киев» их везли несколько суток, ночами и через поля. А привезли в Днепропетровскую область. О том, где они оказались, ребята узнали от местных.

— А что произошло дальше? — осторожно спрашиваю.

— А что дальше? В 51-й бригаде, где был мой муж, всего насчитывалось 5 600 человек. На всех — 46 бронежилетов! 46, понимаете?! И родные ведь не знали, где они находятся! Если бы знали, смогли хотя бы экипировать! Я его спросила: «Любчик, что ты там делать будешь?» А он мне: «Хоть нас тут и бросили, но не убегать же!» Потом их перевезли в зону АТО, но о точном месте мне никто не сообщал.

— А часто вы с ним общались?

— Так часто, как только могла… То и дело им не разрешали заряжать телефоны, особенно когда их перевозили куда-то. Они их даже прятали, потому что могли забрать. Я в отчаянии ездила в военкомат, просила вернуть мне мужа. А мне отвечали, что ничего сделать не могут, что он побудет там немного и вернется. Побыл он там 43 дня, и его убили. А должны были отпустить буквально через несколько дней, как обещали. Хотя и это неправда — хлопцы с его роты, с которыми Любчик уехал еще весной, воюют до сих пор! Часть той роты была на «параде военнопленных» в Донецке. Многие уже давно погибли, сколько — только Бог знает.

— А Любомир называл цифры?

— Мы когда ему звонили и говорили информацию из телевизора, он отвечал: «Вы что, смешные? Я своими глазами больше погибших видел, чем вы называете!»

— А почему взяли именно его? Он служил в армии?

— Отслужил он в армии год, водителем. В руках оружия не держал. Он вообще был человеком, который мухи не обидит. А его сразу отправили туда, где воюют.

Света начинает плакать. Затем берет паузу, чтобы перевести дух. Немного помолчав, продолжает.

— Он возил больных и медикаменты на военной санитарной машине. Так что там он тоже оружием не пользовался. В машине его и убили.

— Но ведь стрелять в медиков и санитарные автомобили запрещено? — задаю Свете риторический вопрос.

— Если запрещено, то почему у Любчика была расстреляна вся грудная клетка? А в старшину, который сидел рядом, ни одного патрона не пустили? Все парни, которые там были, боятся рассказывать, что произошло, молчат. Но, как мне сказали, старшина выбежал из машины и начал рассказывать боевикам, что он свой. А вот за что тогда Любчика? — задает мне в ответ риторический вопрос девушка.

— Вы считаете, ваш муж погиб зря или его смерть небессмысленна?

— Так ничего не изменилось. Пришли новые, а продолжают старое. Для меня что Янукович, что эти вот… Как воровали, так и будут воровать. Тысячи человек погибли, и никто нам не помогает.

— Вам кажется, что воевать за Донбасс не имело смысла?

— Так если бы там были нормальные люди, они бы войны сами не допустили! Донбасс сам того захотел, кричит: «Россия, Россия». А теперь тысячи без крыш над головой. А наших родных из Западной Украины забирают на восток, больше всего ведь с Западной! — заводится Светлана.

— По количеству военных, которые воюют на востоке, как раз лидирует Днепропетровская область. С Западной чаще добровольцами идут, — осторожно отвечаю Свете.

— В разных статьях о моем муже было написано, что и он был добровольцем. А ведь это вранье! Он туда идти не хотел. А что теперь? Государство немного денег заплатило, распределило между ребенком, родителями Любчика и мной. Еще сказали, что ордена какие-то дали, звание Героя. А где все это? Никаких документов я не получала.

— Как считаете, за что боролся ваш муж на войне?

— Честно? Не знаю. С одной стороны, если наши военные сейчас отойдут, то всех поубивают. А ведь люди не понимают, зачем туда едут. За что там будут стоять? Важно, что подготовки и экипировки нет. Их просто бросили на восток, даже без предупреждения. Если бы Любчик знал, чем все для него закончится, никогда бы не поехал. Для него сын был важнее, чем весь мир.

— Как вы узнали о смерти мужа?

— Наверное, последней. Мы с ним поговорили в шесть вечера 23 мая. Он жаловался, что не спал уже пару суток. Спать ложиться не хотел, их окружили боевики и угрожали расстрелять до утра. Сказал, что поставит телефон на зарядку и перезвонит. А потом отправился на выезд. Я звонила ему весь вечер, но трубку кто-то сбрасывал. Я не смогла уснуть и до утра сидела смотрела на телефон. Ночью позвонили главе сельсовета и сообщили о его смерти. По селу быстро поползли слухи, знаете ведь, как у нас все, — Света издает нервный смешок. — Утром позвонила женщина с пансионата, в котором я работаю, говорит: «Не знаю, говорить ли… Все уже знают, только ты не знаешь. Твоего Любчика убили!» Я сбросила, не поверила… — она замолкает и, кажется, переживает все вновь.

Хоронить государство не помогало. Уже после похорон Свете сказали, что выплатят какую-то сумму компенсации. Но ей все равно было не до этого. В тот день пошел дождь. Как раз именно тогда, когда гроб вынесли из церкви.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Spamcheck Enabled)