Новости Запорожья и в Украине

Семья, чью судьбу перешла война... Мать

Мать

traurnyj-flag17 июня Кривой Рог прощался еще с одним бойцом 25-й воздушно-десантной бригады Антоном Игнатченко. 18-летний парень был самым младшим в составе разведгруппы, которая участвовала в АТО в районе Славянска. 13 июня он стал первым погибшим криворожцем, его застрелил снайпер за несколько часов до того, как боевики сбили самолет Ил-76.

С того дня жизнь его матери Аллы и двух родных сестер — старшей Наташи и младшей Даши — стала другой.

— Вы уже записываете? Или запоминаете? Я не быстро говорю? — нервничает мать Антона.

Она безумно напряжена, на пике эмоций не говорит, а тараторит. Все слова звучат пугающе заученно, как будто их произносит робот. Несмотря на стресс и свои «немного за 40», Алла завидно красивая и харизматичная женщина. По имени и отчеству называть ее даже как-то не с руки. У нее правильные черты лица, черные густые волосы, зеленые, а сегодня припухшие покрасневшие глаза. Все это дополняет удивительная сила воли, лидерский характер и сложная судьба.

— Как рассказали ребята и командир бригады, они попали под Славянском в окружение. Антон, как самый молодой, прикрывал тыл и отходил всегда последним. Но тогда он попросился пойти вперед. Командир дал согласие. Их обстреливали с трех сторон, и в тот момент Тоша обнаружил автоматический гранатомет. Он вообще по жизни был шустрый, быстро на все реагировал. Как рассказали мне свидетели, Антон поразил его из ручного гранатомета, и противник, конечно, определил его локацию. Тогда Тоше в голову выстрелил снайпер. Ребята из его бригады говорят, что, если бы он не обезвредил гранатомет, в районе 500 м никого бы не осталось и хоронили бы полроты, — рассказывает Алла с гордостью и отчаянием в голосе. — Он волновался, только бы в плен не попасть. Получилось, что совсем не мучился. Парни из его бригады приехали на похороны, а потом на 90 дней на могилку, чтобы отдать честь.

— Он пошел воевать добровольно?

— Антон с детства мечтал стать военным. Так, немного сбилась, о чем это я… — мама тяжело дышит, то и дело повышая голос и не заканчивая фразы.

— Не волнуйтесь, — я стараюсь произнести эту фразу как можно тише и спокойнее, чтобы снизить накал эмоций. — Вы говорите — с детства?

— Когда я была беременна, мне приснился сон, что у меня будет мальчик и он будет военным. Последние три года мы пересмотрели с ним все военные фильмы, перечитали все уставы. 14 сентября 2013 года ему исполнилось 18, он уже успел пройти медкомиссию к тому времени. День рождения выпал на выходной, и он не мог дождаться, когда наступит понедельник. А во вторник, 17 сентября, Антоша ушел в армию. Отслужил по контракту ровно девять месяцев, и 17 июня мы его похоронили.

— У вас было плохое предчувствие, когда он уходил?

— Было. Он тогда сказал: «Мам, я тут больше не буду жить». У меня все внутри перевернулось. Он имел в виду, что только в гости будет приходить. А у меня три недели была истерика.

Я знала, что он выживет в любых условиях. Но у меня было чувство, что он не вернется. Я думала, вырос, вылетел из гнезда, поэтому волнуюсь. Но он не маменькин сынок, я знала, что решение пойти в армию правильное. И в стране все еще было тихо-мирно. В итоге прорыдала все девять месяцев, а на похоронах и слезинки не проронила. Стояла как мумия. Меня потом в черствости обвиняли.

— Ваш сын объяснял вам, за что воюет?

— Когда в Крыму стало неспокойно, их направили туда. Я ему говорила: «Сыночка, может, ты разорвешь контракт?» А он мне: «Мам, а кто тогда? Я дал присягу Родине! Я присягнул не правительству, а народу! Это даже не обсуждается!» — сквозь слезы рассказывает мать Антона.

— Сначала это было чувство мужского долга, он даже старался деньги нам высылать. Хотя я понимала, что ему на форму и еду не хватало. Он потом за моей спиной бабушку просил тормозки передавать. А потом уже речь зашла о защите Украины. Он говорил, что, если отойдет в сторону, погибнет много людей. Да и кто бы пошел воевать тогда — я и его сестры?

— Он смерти не боялся? Готов был воевать до последнего?

— Я отвечу примером из жизни. Мы живем на девятом этаже, и я часто смотрела, как Антоша из школы возвращался. Как-то зимой он шел домой в компании своего большого накачанного друга Миши. К ним пристали пять парней восьмиклашек, они начали бросаться подтаявшими ледяными снежками. Мишка развернулся и галопом поскакал в подъезд, а Тоша даже не глянул на него, взялся делать снежки сам и пошел на пятерых. Он всегда шел напролом, был хоть маленький, но мужчина, — искренне смеется Алла.

Так сложилось, что отец Антона ушел, когда мальчику было 10, а вернулся лишь на похоронах. Поэтому парень всегда чувствовал себя единственным мужчиной в доме. Он был очень правильным — не пил, не курил и всегда рассказывал маме, где нашкодничал. При этом был самым низеньким и щупленьким в классе.

— Я переживала — все высокие в роду. А потом вымахал за год буквально и в армию пошел уже высоким. Если бы не убили — еще бы рос. Потому что у меня и брат, и отец, и дед — все мужики в роду высокие. Рос бы еще и рос, — скороговоркой повторяет Алла. — Он был очень веселым, я его называла Весельчак — это такой смешной лысый человечек из мультика. Потому что он мог рассмеяться на пустом месте. А еще в шутку напевала ему: «Антошка, Антошка, пойдем копать картошку», потому что он ее есть любил. Мы когда с похорон приехали, Рита, его девушка, нажарила целую сковороду и заставила всех ложкой есть. Ей казалось, он ее с нами ест за столом.

Мама задумывается, видимо, вспоминая эти ощущения. Все время, пока она рассказывала о сыне, казалось, будто она говорит о ком-то сидящем в соседней комнате.

— Он занимался в народном танцевальном коллективе. Там и Риту встретил — они три года были вместе, все было очень серьезно. Ее папа был десантником, поэтому Антоша с ним очень дружил.

— Так любопытно — танцор и военный…

— Так он еще и рисовал красиво! А еще было: подходит, просит 54 гривны. Я даже не спрашиваю зачем, знаю, что зря не попросит. На следующий день приезжаю с работы, а меня ждут чебуреки и пирог! Я ни разу в жизни не готовила чебуреки, понимаете? А мне сын приготовил. Правда, потом выскребала сковородку час, но было вкусно, — вспоминает мама.

— У вас все-таки остались еще две дочери, вы поддерживаете друг друга? — пытаюсь вернуть Аллу к теперешней жизни.

— Знаете, многие акцентируют внимание на том, что у меня было три ребенка, а не один, а значит должно быть легче.

Я отвечаю им, что у меня одна Наташа, один Антоша и одна Даша. У меня их не по двое, и не по трое. У меня их по одному. И Антоша был у меня тоже один.

— Вы бы его отговорили от армии, если бы могли?

— Думаю, что от контракта отговорила бы, если б захотела. Но вряд ли стала бы это делать. Если бы пришла повестка, он пошел бы все равно. И правильно, ведь, если бы наши военные там не стояли, Путин пер бы дальше.

— Вы думаете о политике? Какой выход можно найти для Украины сейчас? Отделить Донбасс?

— Нет. Страна должна оставаться целостной. Если мы начнем разделять страну, потеряем национальную идентичность. Кто мы тогда, если так легко отдаем нашу землю?

Старшая дочь Аллы работает учительницей младших классов. Сейчас она особенно концентрирует внимание детей на том, что нужно прощать и жить в мире. Потому что из-за нынешней войны может вырасти очень жестокое поколение. Отчасти это и влияние матери, ведь Алла служила в церкви, но ушла оттуда, так как нужно было кормить детей.

— Как вы будет жить дальше?

— Я отвечу словами из песни: «Нас бьют, а мы летаем». Для меня смерть Антоши — это очередной очень болезненный удар в жизни. От меня отрезали кусок, теперь часть меня на небе и в земле. Но он часто разговаривает со мной, просит, чтобы я не плакала. Я его вижу, слышу, но он мне не снится. А вот Рите он сразу приснился, сказал, что погиб. Папе приснилось, как он его маленького на груди держит. Он мне всегда говорил, куда едет, а я всегда молилась. В день смерти он просто мне ничего не сказал. Я думала, он в части. В тот день утром я первый раз за девять месяцев не смогла слова молитвы произнести. У меня начало болеть сердце, я подумала, что его могли туда ранить. А потом ко мне приехали на работу вместе со скорой. И сказали, что Антон погиб — выстрел был в голову, она была перевязана атласной повязкой.

Алла замолкает на минуту.

— Волонтер Таня Рычкова рассказывала, что у них была большая собака. Она никого мимо себя спокойно не пропускала, только Таню, ее мужа, когда он еще живой был, и разведчика Антона Игнатченко — моего сына. Он ее подкармливал. Когда Антон погиб, собака несколько дней жутко выла. Антоша говорил, когда будет жить отдельно, заведет себе большую собаку…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Spamcheck Enabled)