Пётр, временно безработный, житель Петровского района Донецка:

3«Для нас война началась в ночь с 11 на 12 июля. До этого в округе постреливали из автоматов и прочего стрелкового оружия. За последних несколько месяцев это стало более-менее привычным, хотя интенсивность, конечно, возросла. А вот грохот тяжёлого вооружения, сидя у себя дома, мы услышали впервые часов в 10-11 вечера.

Потом всё стихло, и мы подумали, что на этот раз пронесло. Но по-настоящему «долбануло» часа в три ночи, когда все крепко спали. Залпы шли один за другим минут пять, а может, и больше. Это уже потом мы узнали, что основной удар пришёлся на Марьинку, а в тот момент казалось, что «лупят» прямо по нам.

Чисто логически я, конечно, понимал бредовость этого предположения, ведь никаких вооружённых людей или блокпостов рядом с нами не было. Но, прислушиваясь к звукам канонады, сложно было прислушаться к голосу разума. Когда всё стихло, включился ревун сирена системы гражданской обороны. Вот тогда все бросились к бомбоубежищам. Правда, он гудел совсем недолго, но людям хватило. Мама попыталась отвезти в убежище отца, который передвигается на коляске, но он отказался уезжать куда-либо из дома. Постепенно паника и суматоха улеглись, но спать уже никто не ложился.

Утром родители уехали в центр Донецка к родственникам, а я остался присматривать за жильём. Многие соседи,- знакомые в тот день рассказывали, что им звонили неизвестные, представлялись работниками Петровского райсовета и предупреждали о приближающейся бомбардировке жилых кварталов. Людям предлагали оставить свои дома и укрыться в бомбоубежищах. Это выглядело очень странным, и после того как в горсовете открестились от таких сообщений, я решил на всякий случай не бросать квартиру. Мало ли кто это мог быть — мародёры или грабители.

К вечеру субботы, 12 июля, мы уже знали о том, что произошло предыдущей ночью: о разрушенных домах в Марьинке, о погибших. Когда стемнело, оказалось, что в нашей четырехэтажке светится всего три окна, а в соседней и того меньше. Люди сбежали подальше от очередной ночи под обстрелом».

Наталья, медработник одного из учреждений здравоохранения в Петровском районе Донецка:

4«Понедельник 14 июля у нас начался рано. После нескольких дней канонады за окном мы уже и не надеялись выспаться. Поэтому когда в три часа утра позвонили знакомые и сказали, что скоро может начаться бой, мы с мужем быстро оделись, собрали необходимые вещи, документы и стали ждать. Так в ожидании бомбёжки и просидели до семи утра.

Утро на работе началось с того, что две медсестры написали заявления на отпуск за свой счёт. И я их прекрасно понимаю. В понедельник детей на приём никто не приводил. Взрослые были, но мало, а врачей всё равно не хватало. Так что приходилось делать всё сразу: осматривать, консультировать, выписывать больничные. Это помогало отвлечься. А вечером, когда почитали новости, поговорили с соседями, стало совсем тяжело. На Трудовских посёлок, недалеко от нас, взрывами разрушило садик и школу, кого-то просто разорвало пополам.

Позвонила наша медсестра, которая выехала в Запорожскую область, сказала, в больнице ей отказали в помощи. Вроде как «донецкие» всем уже надоели.

Конечно, можно было бы последовать её примеру и уехать. У меня отец в России. Но ни супруг, ни сын не хотят. Значит, остаёмся жить дома, хотя это и непросто. Не понимаешь, за что нам все это…».

Ольга, предприниматель из посёлка Октябрьский (Донецк):

«Всё больше убеждаюсь, что это никакая не война, а какой-то кровавый фарс. Кому-то выгодно, чтобы это затянулось надолго. Если раньше мы со знакомыми спорили о том, кто прав в этом конфликте, то сейчас многие настолько устали от происходящего, что ненавидят всех, кто несёт войну в наши дома.

Наш район стал своего рода плацдармом для атак на аэропорт. На 15-м посёлке вообще орудия устанавливают прямо в частном секторе и палят из них над домами. Как жить, когда прямо над тобой летят снаряды?!

Во вторник  15 июля с утра было тихо. Но с полудня до трёх часов началась особенно активная канонада. Говорят, что именно тогда повредили навигационную вышку в аэропорту. Дети уже различают по звуку, из какого оружия ведётся стрельба. Вчера пошли на рынок за продуктами, так там практически нет продавцов, всё закрыто.

Муж поехал на шиномонтаж в Куйбышевский район. Там по сравнению с нами спокойно и что-то работает.

Так когда ему ставили колесо, мимо пронёсся Lanos, а за ним чёрный джип, из которого стреляли из автомата. Одна из пуль отрикошетила и прошла рядом с его ногой.

Но это ещё хорошо, что есть автомобиль, потому что сложно выбраться в центр города на общественном транспорте. Сейчас он ходит к нам только через железнодорожный вокзал, а обратно везёт лишь до шахты Октябрьской. Тем, кто живёт ближе к аэропорту приходится возвращаться домой пешком на свой страх и риск.

С приходом вечера со страхом ждём, что со стороны аэропорта начнут ответный огонь из тяжёлого вооружения. Тогда накроет в первую очередь частный сектор».

Наталья, предприниматель из Енакиева:

«Мы давно живём в состоянии страха. Но его пик пришёлся, наверное, на вторник 15 июля, когда сообщили, что по городу прошли танки. Сама я их не видела, но об этом говорили и писали все. Честно говоря, я вообще не понимаю, как это всё до нас ещё не докатилось. Донецк и Славянск недалеко.

Ходим на работу как зомби, но подсознательно ждём: скоро и до нас война дойдёт.

Самое страшное вечером — смотреть новости. После них прямо паника. Боюсь, что сына мобилизуют в армию. В украинскую или ДНР не важно. Не хочу, чтобы он шёл воевать. Переживаю, что если сюда придёт Нацгвардия, то мало не покажется всем — за то, что в мае голосовали за независимость ДНР. У нас украинских каналов нет, а по российским и не такие ужасы рассказывают. У меня пожилые родители часто в подвале ночуют: кто-то из «добрых» знакомых скажет, что сегодня и нас будут бомбить, вот те и сидят в погребе всю ночь, боятся».

Евгения, домохозяйка из Алчевска:

«По сравнению с Луганском у нас, конечно, тишина. Когда в конце апреля всё это начиналось, испугались, что город отдали под контроль сепаратистов: флаг на здании горисполкома то российский повесят, то Л HP подробнее об этом в №25 от 27 июня. Вооружённые люди есть, но в принципе местные власти как-то стараются сохранить город: все коммунальные службы работают, пенсии платят.

Как рассказывает заммэра Алчевска Николай Белоцкий, местные чиновники с террористами никак не пересекаются и кому «ополченцы» подчиняются, тоже не знают, а делают всё, чтобы в городе было спокойно.

С настроением сложнее. Луганск от нас очень недалеко, всего в 40 км, а там война. Так или иначе, она нас затрагивает. То с водой перебои, то со светом, банки закрыты. И люди… По городу сейчас нормальных людей почти не встретишь. Какие-то непонятные мужчины в камуфляже, грязные, пьяные. Многие из них специально провоцируют людей.

Из дома выходим редко — дети маленькие. Но в неприятную ситуацию попали. Гуляли с мужем и младшим ребёнком, когда один из «ополченцев» решил выяснить, почему муж не на баррикадах. Вёл себя очень агрессивно, хорошо хоть был без оружия.
Мы фактически в центре территории, которую захватили те, кто называет себя «ополченцами». Войны нет, но как будто в осаде. Срываться и уезжать сейчас не хотим, младшему сыну и месяца нет, но если бои начнутся в городе, сразу уедем. Главное, чтобы выпустили. И, возможно, уедем навсегда».