Новости Запорожья и в Украине

Как с Украинского дома снимали кожу

29 Август 2016

Комментарии

0
 Август 29, 2016
 0
Категория Культура

Как из Украинского дома снимали кожу или неизлечимая болезнь декоммунизации.

Утром я читала текст мудрой Оксаны Форостины, написанный ко Дню Независимости, и мне никак не шло из головы одна фраза в нем: «Мы создаем сообщество, объединенного ненавистью, верой и памятью: ненавистью к совку, верой в свободу, памятью о побеге».

Особенно меня зацепило слово «ненависть». Поскольку в моем спектре чувств к советскому прошлому она отсутствует, я стала думать, что именно является предметом этой ненависти. Как ненависть вообще может быть фундаментом сообщества? И, как это часто бывает со сформулированными вопросами, ответ пришел слишком быстро.

Уже днем, ссылаясь на закон «О декоммунизации», директор Украинского дома Юрий Стельмащук инициировал демонтаж рельефов, которые в начале 1980-х создавались для Музея Ленина, который впоследствии превратился в Украинский дом, выдающимся украинским скульптором Валентином Борисенко.

 

Валентин Борисенко за работой над барельефами Музея Ленина. Фото из семейного архива скульптора

Валентин Борисенко за работой над барельефами Музея Ленина. Фото из семейного архива скульптора

Это его памятник первой конной армии под Олеском был уничтожен вандалами, и сейчас только ребра арматуры напоминают о былом шедевре. Потеря «первой конной» произошла из-за халатности чиновников, которые позволили ворам обдирать драгоценный металл.

Вандализм, что происходит сейчас в Киеве гораздо страшнее, он санкционирован чиновником-дикарем, который стремится прославиться как патриот, но при этом отказывается знать собственную историю и культуру.

Будучи директором, Юрий Стельмащук не просто не знает истории заведения, которым ему доверено управлять, он ненавидит и эту историю, и само здание.

Только ненависть может заставить человека бездумно «снять кожу» с фасада вверенного ему в управление дома, не имея ни одного обоснованного представления о том, как и на что можно ее заменить, чтобы не нарушить целостности архитектурного замысла.

О флагах и трезубцы, светящиеся ночью, — о чем Стельмащук заявил вчера журналистам — я даже отказываюсь думать. Спишем это на игру больного воображения патриота-невежды, загнанного в угол неожиданными (!) вопросами журналистов.

Директор Стельмащук, который утверждал в телефонном разговоре что «лично следит за процессом демонтажа и несет полную ответственность за все, что происходит», очевидно, даже никогда не интересовался, что здание, которое ему доверено возглавлять, уже не менее пяти лет имеет статус «только выявленным памятником архитектуры», а следовательно, охраняется законом.

 

Музей Ленина в 1980-е. Архивное фото предоставлено Еленой Мокроусов

Музей Ленина в 1980-е. Архивное фото предоставлено Еленой Мокроусов

Кстати, статьей 44 этого закона для господина Стельмащука предусмотрено наказание штраф в размере «от тысячи до десяти тысяч необлагаемых минимумов доходов граждан».

Научный сотрудник Киевского научно-методического центра по охране памятников Елена Мокроусова говорит: «Украинский дом имел статус» что какое «еще с 1996 года, нынешний приказ, датированный 2011 годом, просто переутвердил старые списки, где было много неточностей. Мы дважды подавали пакет документов в Министерство культуры на внесение здания Украинского дома в Государственный реестр как памятники архитектуры и градостроительства, дважды они возвращали нам документы на доработку без конкретных замечаний. Итак, просто почему-то не хотели включать в реестр.

Такое отношение к прошлому — это большевистское в своей сути желание разрушить все до основания и строить новый мир — есть реально ужасным. Это настолько глубокая социальная болезнь, она выглядит неизлечимой у нас».

Во время разговора Стельмащук также постоянно ссылался на закон о декоммунизации, которого, очевидно, также не читал. В перечень объектов, подпадающих под действие закона эти барельефы не входят, и ни при каких условиях не могли бы оказаться в нем, ведь не содержат ни тоталитарной символики, ни одного изображения вождей или руководителей партии.

Более того, в самом законе есть норма, согласно которой запрет «не распространяется на случаи использования символики коммунистического тоталитарного режима (..) в произведениях искусства, созданных до вступления в силу настоящего Закона».

Если директор Стельмащук не считает эти произведения искусством или не представляет времени их создания — это исключительно его личная проблема, которую, кстати, легко можно решить образованием.

 

Демонтаж барельефов Украинского дома. Фото: Александр Бурлака

Демонтаж барельефов Украинского дома. Фото: Александр Бурлака

Даже если отстраниться от охраны памятников процедур, само здание является государственным имуществом, и принадлежит она нам с вами. Итак, директор Стельмащук нанес материальный ущерб нашему имуществу.

Если бы мы жили в правовом государстве, можно было бы требовать от уполномоченного органа (Государственное управление делами) освобождение такого директора из-за потери к нему доверия, что предусмотрено п. 2 ст. 41 КЗоТ.

Но, перефразируя классика: мы живем там, где живем, и я не удивлюсь, если уничтожением государственного имущества и культурного наследия ГУД планирует так причудливо отпраздновать 25-ю годовщину Независимости.

А теперь предлагаю подумать, что это за имущество и в чем, собственно, заключается его ценность.

Концепция оформления фасада Музея Ленина принадлежит блестящем русском скульптору Валентину Борисенко. В течение трех лет он лично воплощал ее вместе со скульптором Николаем Билыком. Это прекрасный образец монументальной пластики, который представляет собой развертывание традиционного советского мифа — героизированной истории в исполнении простых людей.

Если попытаться перевести его смысл в словах, мог бы выйти текст к трейлеру среднестатистического голливудского блокбастера: «Они выжили в жерновах революции, они страдали от войны и нищеты, но в итоге они победили, отстояли свое достоинство и благодаря ежедневному упорному труду даже Космос подчинился им. Они — это украинцы советский народ».

 

Барельефы к демонтажу. Фото: Евгений Никифоров

Барельефы к демонтажу. Фото: Евгений Никифоров

Классическая героическая история, рассказанная языком соцреализма. Без вождей, без тоталитарной символики, разве только красноречивые надписи: «Аврора», «Искра» и классическое ленинское «Учиться, учиться, учиться», которые и были уничтожены декомунизаторамы в первую очередь.

В начале восьмидесятых верить в навязанные идеологические штампы для людей мыслящих было невозможно, а без искренней заинтересованности выполнять такую сложную монументальную работу было бы невыносимо.

Поэтому Борисенко и поставил в центр своей монументальном рассказе о простом советском человеке, который понимал, которой сочувствовал и какой, вероятно, сам себя чувствовал, хотя при жизни успел побывать ректором двух академий — киевской и львовской.

Валентин Назарович — основоположник известной украинской художественной династии: его дочь Наталья Борисенко художница по текстилю, зять Николай и внук Назар Билык — скульпторы.

«Я благодарю Бога, что отца уже нет с нами и он этого не видит, — говорит Наталья Валентивнивна, которую известие о варварском «демонтаже» отца работ застала на открытии собственной выставки, — мне очень болен этот вандализм, так же как болят «Кони» у Олеска. Да, это советские скульптуры, но они являются частью той исторической эпохи и они соответствуют своему времени.

Там изображены обобщенные образы «строителей коммунизма», но в них наши лица. На тех рельефах есть и портрет Николая, моего мужа, и мой портрет с маленьким Назаром, и моей сестры, которая держит «книгу знаний». А справа отец вылепил сам себя».

 

Образ "Материнство", для которого позировала Наталья Борисенко с внуком Назаром, которому тогда было полтора года. Фото из семейного архива скульптора

Образ «Материнство», для которого позировала Наталья Борисенко с внуком Назаром, которому тогда было полтора года. Фото из семейного архива скульптора

Автор изобразил себя в самом конце фриза, в образе простого крестьянина за символическим плугом, которому очень трудно, ведь он тянет на себе всю тяжесть идеологии строителей коммунизма. «Демонтаж начался именно с «резки «автора на куски», — с горечью констатировал его внук Назар Билык. Символично, не так ли?

В этих рельефах мифологизированная советская история наложена на конкретику истории персональной, личной. Художественная ценность этих работ также является неоспоримым для специалистов и искусствоведов, а об имущественной стоимость ценной бронзы понятно даже тем недалеким рабочим с болгарками, что с жаром взялись резать «молчаливый барельеф», чтобы успеть ко Дню Независимости.

Но эти рельефы делались на совесть, они буквально впаяны в тело дома, и для того, чтобы безболезненно их демонтировать, нужно даже откорректировать фасад дома под присмотром профессиональных архитекторов. То, что «именем революции Достоинства» делает директор Стельмащук, называется должностным преступлением и задачам умышленного вреда государственному имуществу. И он должен понести за это ответственность.

Стельмащук и другие директора, которых в директорское кресло вынесла волна Майдана, должен понять, что в правовом государстве ненависть к прошлому не может быть основанием для действий, не всегда уместных даже в революционное время.

 

Крестьянин с игом, в образе которого Валентин Борисенко изобразил себя. Фото из семейного архива скульптора

Крестьянин с игом, в образе которого Валентин Борисенко изобразил себя. Фото из семейного архива скульптора

На самом деле ненавидеть не так просто, когда решаешься знать больше. Мир не бывает черно-белым, и нам нужно научиться видеть полутона и отличать «совок» от советского наследия.

Например, олицетворением совка наши коммунальные службы с их равнодушием, отсутствием уважения к людям и собственности, тупостью и близорукостью.

А советское наследие — это маскульт и культура быта, это произведения архитектуры, монументального искусства, литературы, музыки и кинематографии, прошиты выразительным идеологическим смыслом.

Если «совок» нужно душить, прежде всего, в себе, предотвращая проявления халатности и неуважения, то советский опыт стоит исследовать, препарировать и анализировать, в частности для того, чтобы ненароком опять не поддаться обаянию риторики и привлекательности героических мифологем.

Ольга Балашова, искусствовед

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Spamcheck Enabled)