Новости Запорожья и в Украине

ГОСУДАРСТВО И НАЦИЯ: интервью с Нилом Дэвидсоном, Ч.7

12 Август 2016

Комментарии

0
 Август 12, 2016
 0

Б.Б .: В «Критике Готской программы» Карл Маркс писал: «Само собой разумеется, что рабочий класс для того, чтобы вообще быть способным бороться, должен у себя дома организоваться как класс, и непосредственной ареной его борьбы является его же страна . Постольку его классовая борьба не своим содержанием, а … «своей формой» национальная «(Маркс 1938 [1857]: 14). Насколько выход из Европейского Союза может повлиять на смещение в балансе сил в пользу рабочего класса в Европе?

Н.Д .: ЕС и его предшественники всегда олицетворяли то, как капитализм был организован в конкретное время. Иначе говоря, это образование не прекращало сдвиги в капиталистической системе с помощью «европейских ценностей» или других либеральных фантазий. Когда переход к неолиберализма стал обязательным для национальных государств, принадлежавших в его состав, оно должно укорениться и в собственных политических мероприятиях и правилах ЕС, и, соответственно, ЕС начал свой марш в сторону неолиберализма не позднее с момента провозглашения Единого европейского акта 1986 года. Он подтверждался и углублялся каждым следующим пактом или соглашением, начиная с Маастрихта 1991 года. Что делало этот процесс проще, чем в отдельных национальных государствах, так это то, что в ЕС всегда отсутствовали демократические ограничения, которые делали переход хотя бы настолько оспоренным процессом, как в Великобритании или в Италии, даже когда он олицетворял более или менее социал демократическую концепцию в области собственности и контроля.

Гайек утверждал в 1939 году, что на европейском уровне будет желанным «межгосударственный федерализм», поскольку он обеспечил бы вывод экономической активности из-под ответственности надоедливых политиков, которые вмешиваются в рыночный порядок ради электоральной поддержки от избирателей-невежд. ЕС принял совет Гайека, сосредоточил власть в руках назначенных чиновников, прежде всего — в Еврокомиссии, которая одна имеет власть инициировать принятие законодательных актов, три типа которых — правила, директивы и решения — взаимосвязаны. Европарламент при некоторых обстоятельствах имеет право на получение консультаций, но никакого права инициировать законодательство, в этом плане он гораздо меньше власти, чем любой национальное правительство, или, если это имеет значение, чем региональные правительства вроде шотландского или каталонского. Но дело не только в дефиците демократии. Если Еврокомиссия — это наднациональный орган, Совет Европы — межправительственный. Она включает глав государств или глав правительств стран-членов, которые выбирают жители их стран, но, конечно, не других стран, чью судьбу решает Совет. Эти структуры — одна из причин того, почему мы должны отрицать утверждение, будто ЕС столь же подвергается реформированию, как любая национальное государство. На самом деле — гораздо меньшей степени.

Капиталистические государства являются постоянными структурами, пока их не сбросят, хотя они могут применять различные политические меры в зависимости от того, какая политическая партия или коалиция контролирует аппарат, и это может иметь более или менее положительные последствия для рабочего класса или угнетенных групп. Проблема ЕС в том, что, хотя это и не национальное государство, баланс между государственными администраторами, которых никто не выбирал, и избранными представителями являются сдвинутым гораздо сильнее в пользу первых, чем это происходит в странах, относящихся к его состава. Реформ никогда не удается добиться легко, тем более — в условиях неолиберализма, поскольку он вывел некоторые механизмы из-под контроля государств. Тем не менее, это не является чем невозможным. В любом случае, легче будет добиться реформ в любой стране-члене, чем в самом ЕС, где это потребовало бы единогласного решения Совета, а также одновременная революция во всех 28 странах более вероятна, чем это.

Следующий гайековский аспект ЕС — это ограничение политических мероприятий правилами (по объему государственных расходов, долга как пропорции ВВП, конкуренции) для ограничения того, что национальные политики могут сделать по требованию своих избирателей. Поскольку эти правила не позволяют девальвации или таких уровней государственных расходов или долга, которые были бы необходимы для стимулирования экономики, единственным ответом на кризис 2008 года оставалась строгая экономия. Поддержка трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП) (кстати, с большим энтузиазмом, чем со стороны Вашингтона) и, возможно, еще более коварной Соглашения о торговле услугами — это только последние и самые крайние примеры. В этом контексте я просто не понимаю, как некоторые сторонники голосования за то, чтобы оставаться в ЕС, готовы пройти мимо опыт Греции. Откровение Яниса Варуфакис по его встреч с Тройкой показывают, что именно институты ЕС — Европейский центральный банк и Комиссия, а не Международный валютный фонд, — были наиболее прочными.

Одни недостаток демократии и наличие ограничительных правил является достаточными основаниями, чтобы выходить из ЕС, но есть еще как минимум три других, каждая из которых свидетельствует не только о реакционной по сути природу проекта, но и о том, что он не способен выполнять даже ту роль , которую возлагают на него либеральные пропагандисты, — преодоление национального эгоизма. Во-первых, ЕС построено таким образом, чтобы поддерживать структуру имеющихся различий между европейскими национальными государствами. По всем разговорами о «солидарности» невозможно игнорировать, что финансовую и индустриальную структуру построено таким образом, чтобы соответствовать интересам сильнейших экономик Франции и Германии (и с момента введения евро — все больше интересам последней), однако заставляет слабых играть по тем же правилам, всегда будет вредным для них, особенно из-за отсутствия механизма перераспределения средств и ресурсов в ЕС, в национальных государствах.

Во-вторых, хотя ЕС и не является полноценной империалистической силой, как коллективный орган, он все больше выступает как помощник НАТО, и как следствие — поддерживает интересы США. Эту роль было записано в ДНК ЕС с самого начала. США с начала поощряли и поддерживали формирования предшественника ЕС как бастион в империалистическом противостоянии с Россией во время Холодной войны, и это главная причина того, почему в (Западной) Европе не было войны между 1945 и 1991 годами, — хотя и вовлечены в экономическую конкуренцию друг с одним, страны-члены ЕС были объединены под эгидой геополитического альянса с США. Но если ЕС сам по себе не выступает империалистической силой, главные национальные государства, относящихся к его состав, делают это все больше, и они точно не всегда прислушиваются к пожеланиям Вашингтона. Опять мы видим, как мощные игроки ставят свои интересы выше, чем кажущуюся европейское единство. Некоторые выносит это наружу, например в случае постоянно недооцененной присутствия Франции в Центральной Африке, но для других это проявляется в самой Европе — самое яркое в случае с Германией, чье признание хорватской независимости в 1992 году повлияло на более позднюю югославскую бойню.

В-третьих, ЕС структурно расистским. Именно идея «Европы» является с необходимостью такой, что исключает. Сейчас мало помнят о том, что Марокко подавало заявку на членство в ЕС в сентябре 1987 года, чем очень развеселило членов Еврокомиссии — они отклонили ее за «несоответствие критериям членства». Такая хваленая «свобода передвижения» внутри ЕС базируется на блокировании передвижения тех, кто пытается попасть извне, как сейчас это открыли для себя десятки тысяч отчаявшихся беженцев. Это зрелище, как люди сидят в лагерях, за стенами с колючей проволоки, и как на границах европейской цивилизации их встречают полицейские собаки и слезоточивый газ, отвратительное само по себе, но оно еще углубляется отношением самих стран-членов. И в этом случае их индивидуальные интересы преобладают даже коллективное варварство, поскольку Шенгенское соглашение разваливается перед требованиями защищать свои границы от орд чужаков.

Остается последний положительный аргумент за ЕС, который обычно выражают представители радикальной левой. Он заключается в том, что капитализм господствует повсюду, от ЕС до наших собственных рабочих мест. Но, продолжают они, ЕС выполняет по крайней мере некоторые позитивные функции капитализма — он сочетает рабочих в одну из крупнейших групп на планете, и их давление может трансформировать ЕС. Это классический случай подмены реального желаемым. ЕС организует правящая класс, он не организует рабочих. Как писал в другом контексте Троцкий, тормоз нельзя использовать как акселератор. В ЕС нет политических партий, профсоюзов и движений в масштабах целого Союза. Солидарность, преодолевающей границы, зависит не от конституций и институтов, а от готовности рабочих поддерживать друг друга, даже в отдельных странах. Вместо того, чтобы призвать мнимые батальоны рабочих, организованных на европейском уровне, было бы полезнее начинать с того, где мы сейчас. Маловероятно, что борьба против неолиберального капитализма начнется по всему ЕС или ограничится только его границами. Скорее мы увидим неравномерное ряд движений различной интенсивности в разных национальных государствах, в случае победы, смогут сформировать новые альянсы и, наконец, Соединенные Социалистические Штаты Европы. Но это видение нельзя реализовать в рамках ЕС, его можно построить с самого начала только на его руинах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

(Spamcheck Enabled)