Б.Б .: Не все социальные конфликты можно свести непосредственно к классовой борьбе. Во время недавних конфликтов в Югославии и Руанде, а также в отношении к исламу понятия этничности встал как главный объяснительный фактор конфликта. Какой степени это понятие можно рассматривать как такое, что способствует пониманию этих конфликтов?

Н.Д .: То, каким образом понятие «этничности» сейчас активно используется, вызывает определенные проблемы для левых. Две из них являются главными. С одной стороны, те, кто одобряют этничность как утверждение культурной идентичности, опасно близко подходят к кредиту доверия современной форме расистской идеологии, поскольку они подчеркивают якобы естественных различиях между человеческими социальными группами. С другой стороны, те, кто осуждают этничность как манифестацию (реальную или представлений) экслюзивистской трайбализма, также делают опасный шаг, поскольку они предполагают, что «этнические» национализм особенно подвержены пригноблювальнои поведения, маскируя те черты, которые присущи всем национализм, или то угнетенным, то пригноблювальним, то тем, что не принадлежат ни к одной из этих категорий.

«Религия» в течение долгого времени определяли в три способа: во-первых как ситуацию, когда члены группы имеют общую линию происхождения и, соответственно, общую родство; во-вторых как ситуацию общей позиции в международном разделении труда и, соответственно, общий род занятий; в-третьих как наличие одного или нескольких совместных культурных атрибутов и соответственно общую идентичность. Этничности в первом значении больше не существует. Действительно, даже до того, как капитализм пронзил все уголки мира в поисках рынков и сырья, рост торговли, завоевания и миграция уже сделали существования эндогамных генофондов крайне редким. Второе значение сохраняет определенную пригодность там, где оно употребляется или для того, чтобы описать то, как европейские колонисты использовали род занятий в докапиталистических обществах для классификации якобы эндогамных групп; или там, где миграции, усиленные колониализмом, привели к тому, что группы начали определять себя как эндогамные или имеющие определенные свойства, которые отличали их от коренного населения вокруг них. Это значение сегодня господствующим, и я считаю его наиболее проблематичным, поскольку это эффективный способ клеймить людей посредством использования идеологической над-категории, включающей в себя абсолютно все возможные характеристики.

С точки зрения социалистов, необходимо преодолеть распределения, все чаще изображаются как «этнические», устраняя формы угнетения, значимых, а не увековечивать поддерживать их. Это может означать поддержку угнетенных наций или народов, но понятие «этничности» в конце концов ведет к разделению людей по все свободными категориями. В лучшем случае, под видом провозглашения «культурной различия» оно только скрывает то, что у людей есть общего, подчеркивая относительно этажных аспектах нашего социального мира. В худшем случае, в процессе борьбы за ресурсы которого могут использовать для обозначения людей, имеющих испытать преследования.

Б.Б .: Во Франции крайне распространена идея Эрнеста Ренана о гражданском национализме, он противопоставляется этническому национализму. Поскольку оба типа национализма действуют в рамках национального государства, является существенное отличие между этими двумя якобы непоколебимыми типами национализма?

Н.Д .: «Гражданский» национализм нередко представляют как единственно правильную форму национализма. О некоторых национализма говорят, что они непременно угнетателями именно потому, что основаны на «этнической» идентичности. Проводят контраст между этим видом национализма и тем, который описывают как «гражданский» или «социальный», — например, так часто изображают шотландский и каталонский национализм, не в последнюю очередь сами шотландские и каталонские националисты. Что интересно в этом аргументе о «гражданском» национализм, так это то, что именно его исторически использовали для защиты национализмов, которые угнетали другие нации в многонациональных государствах — например, в Великобритании, в дополнение к странам с республиканскими конституциями (как Франция). Для социалистов есть много осложнений, если они пытаются использовать «гражданский» национализм как альтернативу «этническом» национализма. Можно выделить два. Первое заключается в том, что национальное государство должно вести определенные действия, несмотря на то, какими бы ни этническими они ни были. Одна из них, как сейчас открывают для себя много беженцев из Сирии и других зон военных действий, — это защита границ от людей, которых определяют как таких, которые «не принадлежат к нации». Второе заключается в том, что, как я сказал в ответе на предыдущий вопрос, этничности могут изобретаться для категоризации групп со стороны врагов и для самоидентификации этих групп без ссылки на реальные или мнимые отношения родства: культуру могут так же легко превратить в фундамент этничности, как трайбализм «крови и почвы». Однако именно потому, что этничность является социально сконструированной категории, этнические категоризации могут создаваться где с теми же ужасными последствиями, которые мы видели на Балканах, в Руанде, Ираке и Украине. Соответственно, нет причин, по которым «гражданский» национализм не может в свою очередь трансформироваться в «этнический» при определенных основных условий, как это было в Германии — модерном, развитом и высококультурном капиталистическом обществе — в 1930-х годах. Это вывод, к которому сторонники «гражданского» национализма, конечно, стараются избегать.