За последние годы в Украине распространился культ Святослава. Конечно, «распространение» в достаточно узких, но заметных кругах. Этот культ вышел за рамки отдельных кружков и попал в публичное пространство в виде памятников, плакатов и организованных в его честь многолюдных маршей.

Все начиналось с внешне комических и маргинальных проектов. Хронику развертывания процесса можно начать с 1 сентября 2003, когда памятник Святославу было открыто на территории Межрегиональной академии управления персоналом (МАУП), которую возглавлял известный своими ксенофобскими взглядами Г.В. Щекин. Уже через год, в 2004-м, на Пейзажной аллее в Киеве появился один из самых забавных памятников современной Украины, который окрестили «культуристом»: не только Святослава изображен нереалистично мускулистым, но и его коня.

sviatoslavu-pamiatnik

В следующем, 2005 году скульптура князя появилась в Запорожье. В 2008 году конную статую Святослава установили в с. Старые Петровцы под Киевом. Впрочем, серьезный монумент появился 20 декабря 2015 в Мариуполе. Вместо снесенного Ленина здесь был сооружен памятник Святославу.

За последние десять лет не раз находили «мечи Святослава», уточняли место его гибели. Недавно общество узнало о возвращении в Украину из России (вследствие «спецоперации») печати князя. И Святослав превратился в героический символ для многих традиционалистских организаций и воинских формирований. Болельщики киевского футбольного клуба «Динамо» выбрали его «патроном» и назвали свой журнал именем князя.

Наконец, древнерусский правитель смог занять место в плотном календаре украинцев и получить день празднования своих подвигов — 3 июля, что считается датой победы Святослава над хазарами. Последние несколько лет в этот день в центре Киева (и некоторых других городах Украины) проводились военизированные марши в честь князя.

Таким образом, благодаря усилиям неравнодушной общественности Святослав выгрызает себе место в пантеоне национальных героев и собирает многочисленных поклонников. Секрет успеха заключается в добродетелях и заслугах, приписываемых князю. В образе Святослава можно выделить четыре ключевые черты, делающие его нужным и привлекательным для определенных групп украинского общества:

  1. идеал маскулинного воина-казака (он строгий и простой, ему нужны не деньги, а слава, идеальное, а не материальное);
  2. этнически «правильный» герой-полководец (собственно, победитель Хазарии; в то же время уточняется, что это было иудейское государство);
  3. традиционалист-язычник (с отчетливо антихристианским и антиюдейським шармом);
  4. патриот (защитник своей родины, тот, кто расширил ее границы до невиданных размеров).

У стороннего наблюдателя не могут не возникнуть вопрос: откуда происходит этот растиражированный образ? Соответствует ли он действительности? С какими импульсами связана раскрутка этого персонажа?

О достижениях Святослава (как и всех других мифологизированных людей) любят рассказывать так, будто каждая деталь опирается на надежную историческую основу. На самом деле поднятый на знаменах Святослав — это собирательный образ, достаточно небрежная компиляция сообщений из разных источников. Мало того, в свете украинского националистического окраса его культа происхождения современного образа князя выглядит скандально. Но обо всем по порядку.

Начнем с того, что летопись, которая описывает деяния Святослава ( «Повесть временных лет»), заключен в начале XII в., То есть, он не современный событиям Х в. Именно в нем укоренен мотив князя- «нестяжателя». В известной характеристике, помещенной в статье 964 г., Святослав предстает чуть ли не бродягой, который даже не имеет палатки, ночует под открытым небом, не варить мяса и ест сырое, как зверь. Кроме того, ему оружие милее золота. Впрочем, не стоит верить на слово. Летопись содержит сквозную идею: русские люди и князья — простые и честные, греки — хитрые и коварные. И здесь нет ничего оригинального, аналогичный риторический ход применяли в те времена очень активно: от раннехристианских апологетов (в частности в полемике с фарисеями) к авторам средневековых латинских хроник. Сцена соблазнения Святослава золотом, к которому прибегают напуганные греки — одна из иллюстраций указанной идеи, не больше.

sviatoslavu-pamiatnik-1

Гораздо ближе к событиям произведение византийского историка Льва Диакона, не дает никаких оснований представлять Святослава воином-аскетом. Наоборот, здесь изображен лакомый к золоту главарь русских, который, собственно, и пошел в Болгарию, потому что ему заплатили, а он захотел еще больше. В этом образе не стоит видеть только манипуляцию «хитрого и коварного» византийца. Русская летопись его подтверждает (вопреки своему же тексту, датированному 964 годом), раскрывая мотивацию Святослава идти на Дунай: туда сходятся лучшие товары со всех окрестных стран.

«Не любо мне есть в Киеве жить. Хочу жить я в Переяславце на Дунае, потому что это середина земли моей. Ведь там все добра сходятся: из Греков — паволоки, золото, вино и овощи разные, а с чехов и с угров — серебро и лошади, из Руси же — мех, и воск, мед и челядь» — якобы сказал Святослав.

Значит, не вполне «традиционные» ценности исповедовал князь, ища не метафизической славы, а «низких» материальных благ.

Поэтому же, в упомянутом выше, произведении Льва Диакона мы обязаны хрестоматийным портретом Святослава — «казака» с усами и селедкой. Русский князь-«казак» Святослав будто олицетворяет два утверждения, важные для националистической концепции истории Украины: «Украинцы — это казаки» и «Русь — это Украина». Об этом словесном портрете и его литературности написано много. Обратим внимание на другое обстоятельство. В противоположность некоторым русам-великанам византийский автор отмечает, что Святослав имел средний рост и не отличался уникальными физическими данными. И прическа была у него вполне стандартная, на что указывает в частности то, что, согласно тексту, от остальных воинов его отличала серьга в ухе.

В современном культе Святослава важнейшей заслугой князя считается победа над хазарами. Если присмотреться, то восхваление князя напрямую связано с осуждением хазаров и разоблачением их «паразитической» роли в ранней русской истории. Вместе с тем, обычно некритично используют летописную легенду о бедных полянах (и других славянах), которых облагали данью хазары. Здесь нельзя не заметить двойных стандартов, ведь такие же «рэкетирские» действия первых киевских князей традиционно рассматривались как положительная работа, направленная на укрепление государства. И, в отличие от сомнительного «хазарского угнетения», русский «рэкет» по отношению к славянскому населению Восточной Европы хорошо засвидетельствовано источниками.

Однако особую неприязнь к хазарам вызвано не только их «внешней политикой». Негативный образ этого тюркского народа объясняется прежде всего его «иудаизм», а значит, борьба Руси с Хазарией является эвфемизмом к противостоянию «мирового сионизма» и «правильной» части человечества (которую можно определять по-разному). Иначе говоря, речь идет о переносе в прошлое образов современной политики, идеологии откровенно антисемитского и конспирологического окраса. Самое интересное, что такая идея — изобретение советского времени, созрел под лучами кампаний борьбы против «безродных космополитов» и «сионистов». Впрочем, авторы находились под влиянием Льва Гумилева, который хвалил Святослава за «удар по иудейской державе». Историческая мифология русско-хазарского противостояния расцвела буйным цветом в годы «перестройки» и нашла особенно теплый отклик в кругах крайних русских националистов и неоязычников, как показал в специальной статье известный исследователь современной исторической мифологии А. Шнирельман. Святослав стал любимым персонажем для нескольких влиятельных и одиозных авторов. Например, отдельную книгу ему посвятил русский националист и неоязычник Лев Прозоров. Идею «империи Святослава», которую построил князь-герой, активно поддержал, в частности, А. Г. Дугин, о чьих взглядах напоминать излишне.

Для российских ультраправых и советских консерваторов, в частности тех, которые исповедуют агрессивные имперские идеалы, образ Святослава имеет значительный потенциал. Образ «завоеваний» князя прекрасно вписывается в контекст их балканских и панславистских амбиций. Княжение Святослава и в Новгороде, и в Киеве легко может использоваться в защиту тезиса о единстве северной и южной Руси. Воинственный князь становится символом борьбы «славян» против «еврейско-олигархической», «толерастичной» или американской угрозы сегодня. Напрашивается мысль, что подобные функции (по крайней мере в воспитании имперских идей и борьбе против «западных ценностей») выполняет Святослав для его украинских поклонников. Отсюда — проверенное римский вопрос: кому выгодно?

Почему 3 июля?

Ключевым пунктом «памяти о Святослава» есть точная дата победы над хазарами — 3 июля 964 года. Ни в одном средневековом тексте вы ее не найдете. Так откуда она взялась? Должен признаться: мне так и не удалось найти «автора» этой даты и выяснить точное время и обстоятельства ее появления. Впрочем, можем ближе подойти к ответу.

В 2005 году ряд российскими неоязыческиитх и националистическими организациями было проведено «Всероссийское и всеславянское празднование» 1040-летия победы Святослава. Датой празднования был назначен день Святой Троицы, который в том году приходился на 19 июня. Сама идея празднования возникла как пародия или подражание Дня Победы в «Великой Отечественной войне», 60-летие которой праздновали в 2005 году. Про 3 июля еще не было, а годом победы над хазарами определялся 965 (в соответствии с летописью). Зато к 2007 году концепция немного изменилась. Год победы перенесли с 965-го на 964-й, а датой начали считать 3 июля. С тех пор в российском сегменте Интернета присутствует только каноническая дата победы — 3 июля 964 года. В блогах даже обсуждался вопрос установления государственного праздника России 3 июля, который должно было заменить (или дополнить) 9 мая.

Так, картина далека от завершенности. Возникает несколько вопросов, на которые можно дать только гипотетические ответы. Почему передвинули год победы? Одной из причин могло быть то, что в этом случае Святослав уподоблялся до Александра Македонского, который начал свой великий поход на восток в возрасте 22 года. В ряде списков «Повести временных лет» годом рождения Святослава указано 942-й, значит ему могло быть 22 раз в 964 году. Можно предполагать, что определенную роль сыграл рефлекс недоверия к «официальным историкам», распространенный среди целевой аудитории «Святославового мифа»: даже используя летопись и труды академических историков, надо в чем-то с ними разойтись и получить «свою правду». Впрочем, не стоит исключать возможности простой ошибки, быстро растиражированной и возведенной в канон.

Почему 3 июля? По стечению обстоятельств, это — канун Независимости США. Именно это государство в определенном сегменте литературы фигурирует как «идейный наследник» ненавистной Хазарии. Можно также вспомнить, что 3 июля 1941 года — это день обращения Сталина к гражданам СССР впервые после начала Великой Отечественной войны. В этой речи среди других клише, свойственных эпохе «правого поворота» в СССР, впервые употреблено характеристику войны как «большой» и «отечественной». Кроме того, 3 июля — это День Независимости Беларуси с 1996 года (в этот день в 1944 году от немецких войск был освобожден Минск). Как бы там ни было, ясно одно: дату победы над хазарами было искусственно сконструировано в период 2005-2007 годов, и скорее всего — не в украинских, а в российских националистических и неоязыческих кругах.

То, что «хазар-кампания» Святослава имеет особую ценность для адептов его культа, понятно — именно здесь он показал себя настоящим победителем! Под этим углом зрения войн в Болгарии, на Дунае явно не хватало бы для создания героического образа, ведь в противостоянии с ромеями Святослав потерпел поражение. О ней откровенно и в деталях говорят византийские источники. Как ни прискорбно, но о «героическом чине» Святослава в Хазарии известно только по летописи — источники сравнительно позднего и не вполне надежного в этой части. Мусульманские авторы Х века свидетельствуют нашествие русов на страну хазар в 969 году, однако имени их предводителя, к сожалению, не сообщается. Мало того, ученые давно обратили внимание, что русы распахивали Хазарию того же года, когда Святослав уже был на Дунае. Вполне логичную мысль выражено в недавней книге украинского историка А. П. Толочко о ранней Руси, где Святослав не имеет ничего общего с теми русами (видимо, не киевскими, торговавших на Днепровском пути, а волжскими), что мечом и огнем прошлись по Хазарии . Иначе говоря, главный «подвиг» Святослава мог ему не принадлежать!

К тому же, существуют серьезные проблемы не только с победителем, но и с побежденным. Не соответствует лозунгам с плакатов реальное «иудейство» Хазарии. Современная наука достаточно сдержанно относится к тезису о преобладании у хазаров иудаизма, который исповедовала только часть элиты, над господствующими религиями региона: христианством и исламом. Наконец, не русы были главными врагами каганата, а скорее печенеги. Они были угрозой и для русов. Доказательство этому — сам Святослав, который погиб от их рук. Если принять традиционное мнение, что каганат сдерживал активность печенегов, то уничтожение Хазарии выглядело бы не слишком разумным политическим решением Святослава.

Таким образом, может оказаться, что вся помпезная история с празднованиями может не иметь никакой исторической обоснованности: не Святослав, не победил, не иудейскую и не Хазарию.

Образ ревностного язычника закрепился за Святославом без достаточных на то оснований. То есть, язычником он, конечно, был, но выделять его по этому признаку среди остальных русских главарей было бы опрометчиво. Святослава оттенили две канонические христианские фигуры — его мать Ольга и сын Владимир. На их фоне «воинственный» Святослав мог выдаваться последним всплеском языческой эпохи на Руси. В ловушку этого «зрительного обмана» попал, в частности, советский археолог Б. А. Рыбаков, печально известный своими «реконструкциями» славяно-русского язычества. Он писал о «языческом перевороте» Святослава, в результате которого якобы была отстранена от власти Ольга и ее «христианская партия». Но никаких подтверждений «языческой реакции» Святослава в источниках нет.

Таким образом, образ героического язычника теряет почву. Но наиболее досадное обстоятельство заключается в том, что весь приведенный комплект характеристик Святослава был создано в русской публицистике и в российском сегменте Интернета. Украинская сторона его умело позаимствовала и быстро «обрезала пуповину». Выразительным свидетельством этого является популярный плакат со Святославом. Его украинская версия — это почти точная копия аналогичной российской картинки. Уже забылось и то, что до смены власти в Украине в начале 2014 года активными проводниками «праздника победы Святослава» были откровенно пророссийские организации, например «Украинский выбор».

Но может у украинской стороны и не было выбора? Возможно, Святослав — действительно самая удачная историческая фигура, которую можно было связать с националистическими и милитаристического идеалами? Сомнительно. Даже исходя из позиции «искателей героя», Святослав оказывается далеко не лучшим из возможных кандидатов. Попробуем поиграть и, забывая о строгой науке и некритично используя источники, сравнить Святослава с его коллегами.

  1. Воин-«казак». Чем хуже Олег Вещий или Владимир Святославич? Последний вообще должен привлекать своей приветственной мощью и мужской силой, выразившаяся в безудержном сексуальном влечении (трое Святославовых сыновей не сравнить с почти двумя десятками детей Владимира). Великим воином и вообще «талантливым во всем» выглядит в наших источниках Владимир Мономах. Хотя нет, он слишком интеллигентный, ученый, но и христианин и наполовину грек. Тогда все же Олег. Это не менее «нордический» человек, но, в отличие от Святослава, мудрее (а как понять, что Святослав не прислушался к разумным советам и не обошел порогов, где и встретил смерть?). Усы и сельдь? — Не вопрос. Это не уникальный стиль Святослава. Известно, что для древних русов и не только для них это привычный look.
  2. Победитель. Здесь совсем плохо. Святослав оказывается едва ли не самым большим неудачником среди ранних русских князей. Единую точно заверенную кампанию (балканскую) он проиграл. Куда лучше выглядит Олег, греков «поставил на колени» без пролития русской крови, да еще и применил передовую оружие (корабли на колесах). Олег тоже воевал против хазар и покорил значительную часть Восточной Европы. Не выдерживает Святослав и конкуренции с Владимиром — одним из самых успешных киевских князей, который победно воевал с византийцами в Крыму и заставил выдать за него царевну Анну.
  3. Язычник. Если полагаться на летопись, то значительно упорнее язычником оказывается Владимир в дохристианский период своей жизни. И Олег, по той же летописи, не соблазнился на прелести «греческой веры», когда византийцы показывали ему христианские реликвии. В конце концов, кто знает, если бы дунайские войны Святослава завершились успехом, может, мы считали бы именно его князем-крестителем? И нет закономерности в этой иронии судьбы: побежденный князь умер язычником, а князь-триумфатор выбрал христианство?

  4. Патриот. Как ни странно, но Святослав — единственный, кого в летописи прямо обвинили в непатриотичности. «Чужой земли ищешь, а о своей забыл», — якобы сказали ему киевляне, обиженные уходом князя на Дунай. Не очень удобно должно быть патриоту равняться на князя, который променял «родную землю» на богатства Болгарии и Византии. Наконец, Киев для него родная земля? К гибели отца он жил в Новгороде, позже ушел на Дунай (это вполне годится для российского националистического мейнстрима). Олег Вещий и в этом пункте CV значительно привлекательнее. Именно он, как уверяет летопись, сделал своей столицей Киев и провозгласил его «матерью городов русских». Он присоединял к Киеву окружающие племена и заставлял греков платить дань. Владимир Святославич по критерию «государственности» вообще вне конкуренции.

Поэтому, если бы с чистого листа взяться за дело создания «украинского героя» с древнерусского материала, гораздо больше шансов должны Олег, Владимир или кто-то другой, но никак Святослав.

Почему же именно этот персонаж становится олицетворением украинской героической архаики? Ответ прост: потому что не нужно изобретать велосипед, не надо самостоятельно думать, прилагать усилия и быть оригинальным. Как говорил герой одного советского фильма, «все уже украдено до нас». Современный героический образ Святослава в Украине — вторичный по отношению к российской, second-hand. Без лишних раздумий было заимствовано уже готовый образ, оставалось только добавили четкую атрибуцию «Святослав — наш».