Для бюджета дешевле потратить несколько десятков миллиардов гривен на субсидии населению, чем вбухивать ежегодно более сотни миллиардов в «Нафтогаз». Почему НБУ раздает миллиарды рефинансирования коммерческим банкам и что происходит с теми, на ком до сих пор «висят» валютные кредиты? Об этом рассказал «ВЗ» экс-министр экономики, председатель Независимой ассоциации украинских банков и старший советник Альфа-Банка Украина Роман Шпек.

— Роман Васильевич, в предыдущем интервью «ВЗ» вы говорили, что для реформ главное пройти ту точку невозврата, когда понимаешь, что реформы уже пошли и не совершать реформ уже нельзя. Правительство уже прошел эту точку?

— Реформы в Украине начались, но точку невозврата мы еще не прошли. И здесь надо спрашивать не когда это будет, а что не сделано. Формирование правительства состоялось, к сожалению, не по профессиональному, а по квотному принципу, а это ослабило его институциональную способность к выполнению крайне необходимых мероприятий по реформированию страны. Составили программу реформ, ее поддержал МВФ, мы получили первый транш. Честно говоря, это некий авансовый платеж за то, что дальше наши чиновники будут вежливыми и последовательными и будут следить за выполнением своих обязательств. Если посмотреть на три предыдущие программы с МВФ, они останавливались на втором транше. Для нас сейчас является критически важным выполнения всех мероприятий, связанных с реструктуризацией внешнего долга. Это позволит ослабить нагрузку на бюджет. Нам нужно реформировать все, что касается функционирования рынка газа, где едва ли не самая коррупция. В прошлом году Минфин за счет средств бюджета и эмиссионных ресурсов НБУ пополнил уставный капитал «Нафтогаза» на 97000000000 гривен. На субсидии населению нужно в разы меньше. Реформирование этой отрасли должно состояться по нескольким причинам: снятие избыточной нагрузки на бюджет, установление справедливых правил, цена должна стимулировать сохранение энергетических ресурсов. Правительство должно принять те меры, которые будут гарантировать в дальнейшем макроэкономическую стабильность, которая является основой для восстановления экономического роста.

— С 1 мая вступят в силу новые правила предоставления субсидий, по которым на субсидии могут претендовать почти все. Вы считаете, это эффективный метод решения проблемы с «Нафтогазом»?

— Самая большая проблема, на которой могут споткнуться реформы — отсутствие общественного терпения. О понимании и поддержке говорить еще рано. Допускаю, что это не справедливый механизм. Если в этом году, с повышением тарифов, кто будет возмущен, не получит субсидию, будет еще больше проблем. Это так называемый индонезийский метод: на первой волны субсидии дают всем, чтобы не было недовольных. Конечно, я их не буду получать, потому что у меня уровень доходов выше. Несмотря на это, я потребления газа в своем доме за три года сократил в 2,7 раза, понимая, что цены должны быть рыночными и не верил в популизм власти. Нежелание реформировать систему социальной защиты — это не проблема сегодняшнего дня. Она тянется на протяжении последних 7-10 лет. Тарифы нужно было повышать, потому что даже в России цены на газ выше. Но при таких низких цен беднеет население и государство, а все, кто работает круг нефти и газа, становятся богаче.

— Как бывший министр экономики, как оцениваете деятельность министра-«варяга» Айварас Абрамовичуса и министра финансов Натальи Яресько? Оправдало себя назначение иностранцев на эти должности?

— Они уже не иностранцы. Это мужественные люди, которые покинули свои высокооплачиваемые должности, приняли украинское гражданство. Наталья Яресько всегда была Украинская по духу, потому что выросла в украинской семье, но в далекой Америке. У меня хорошая оценка и еще большие надежды на госпожу Яресько. Накануне джазового фестиваля во Львове позволю себе употребить сценическую терминологию. Госпожа Яресько — это хедлайнер украинских реформ. Она сделала все, чтобы достичь на наиболее приемлемых для Украины условиях продолжения программы с МВФ. Айварас — как бэк-вокал. Его голос слышен меньше, но без него сложно. Эффективности у него пока меньше, чем у Натальи, но это не потому, что он не так преданно работает. Просто вся та рутина, над которой ему нужно работать, требует много времени. Надо доброжелательно относиться к людям … Да, реформы болезненны, но они крайне необходимы. В Украине много политиканов, немного политиков, но в нас нет государственных деятелей. Политик мыслит категориями двух-четырех лет — от выборов до выборов. Государственный деятель мыслит категориями следующих поколений. Если мы не будем требовать от власти реформ, нас и дальше обманывать популизмом. Посмотрите, как они пытались все вписать в коалиционное соглашение. А теперь, когда идет к голосованию, их невозможно собрать. Депутаты розбредаються, как скот по лугу. Почему при более 300 голосов в коалиции, не могут проводить правительственные законопроекты? Коалиция и правительство часто ведут себя, как враги. Но они порой встречаются со своими избирателями. Надо их спрашивать, где реформы. Должна быть обратная связь.

— Есть немало обсуждений на тему, кто бы мог возглавить НБУ вместо Гонтаревой. Называют даже фамилию Сороса. Если бы Нацбанк возглавляла другое лицо, можно было бы избежать тех проблем на валютном рынке, которые имеем?

— Госпожа Гонтарева — мужественная женщина. Она взяла на себя огромную ответственность. Она, как и все, не безгрешна и делает ошибки. Ради объективности надо сказать, что то, что приходится преодолевать Гонтарева и ее команде, ими создано. Почему у нас есть такие крупные банки, которые занимают 15-16% рынка? Где были все предыдущие главы НБУ и главы Антимонопольного комитета? Почему это позволили? Как так, что на 24 году независимости только сейчас пытаются выяснить, кто является конечными владельцами банков? Гонтарева это делает. Почему предыдущие главы НБУ помогали скрываться различным околополитическая и довколаурядовим деятелям в учредителях банков? Согласно Конституции, председатель НБУ более защищен, чем премьер или президент. Это де-юре. Де-факто независимости нет. Правительства принимали фальшивые бюджеты. Пишет, что дефицит некая символическая цифра, удовлетворяет МВФ и других, 3-4% ВВП. И так одиннадцать месяцев имеем такой дефицит. А на 12 месяц дефицит становится уже 5-6% ВВП, а — это зарплаты, шахтеры, атомщики … И НБУ должен это профинансировать. А потом еще оказывается, что с «Нафтогазом» дефицит более 10% ВВП, и здесь деньги должен предоставить НБУ, да еще и продать ему эти деньги валюту по удобному курсу. Важна не только независимость институтов, но и их сотрудничество. Им надо работать не в конкуренции, а в «сопричастии» (такое слово когда услышал от Блаженнейшего Любомира Гузара).

Если посмотреть на валютную политику Гонтаревой, то эти действия не дают желаемого результата. Почему? Объемы официального рынка уменьшаются, а это свидетельствует о том, что доверия нет. Доверие к банкам и банковской системы начинается с доверия к власти и к регулятору. Все те административные меры должны быть краткосрочными и сочетаться с системными решениями, а у нас этого не произошло. Системные изменения — это и детенизация экономики, и борьба с серым ввозом товаров на территорию Украины и всеми другими площадками, где происходит торговля товарами или обмен валюты вне правового поля.

— Как объяснить то, что объем торгов на межбанке — примерно 200 млн, тогда как в «докризисные» времена было почти миллиард в день? Импорт рухнул, но не в десять раз?

— Действительно, объемы торгов на официальных площадках упали значительно больше, чем экспорт и импорт. Это свидетельствует о недоверии к власти, неуверенность в том, что Минские меморандумы от примирения приведут к миру. Это связано с большой долей теневой экономики и огромной коррупцией, которая остается в органах власти. Административные действия со стороны НБУ, новые методы взимания налогов со стороны Верховной Рады привели к тому, что официальную торговлю валютой загнали в тень. Пенсионный фонд глубоко дефицитный? Ввели 2% сбора с обмена валюты в ПФ. Но есть участники рынка, которые не хотят платить дополнительно те 2% и эффективно поддерживают серый рынок. Кто рассчитывается за импорт на территории других юрисдикций, кто в гривне проводит экспортно-импортные операции через банки, которые имеют корсчета в иностранных банках … НБУ много говорит о панике как причину, а паника — это следствие. Отсутствие доверия приводит к панике и ажиотажу на рынке. Когда читаю заявления чиновников, которые говорят, что 30% рынка — серое ввоза, мне странно. Те, кто должен с этим бороться, заявляют о серый импорт чуть ли не с гордостью. Борьбу за курс нужно начинать на границе. По разным оценкам, объемы теневой экономики составляют 45-55%. Легализовав это, в бюджет можно привлечь гораздо больше, чем за 2% сбора в ПФ или через военный сбор.

— По 2014 НБУ выдал банкам свыше 220 млрд. гривен рефинансирования. При этом нередко банка сначала давали несколько миллиардов рефинансирования, а через некоторое время туда вводили временную администрацию. Что это, неудачные попытки спасения банков, или руководство НБУ таким образом дает возможность владельцам этих банков вывести последние деньги?

— Не надо воедино связывать две вещи — неэффективность банковского надзора и рефинансирования. Один из владельцев банка, сейчас признали неплатежеспособным, имел банк также в Беларуси. После задержки выдачи депозитов на третий день в Беларуси ввели в тот банк временную администрацию. В Украине на это ушло девять месяцев! То есть проблема не в рефинансировании, а в отсутствии должного банковского надзора. Среди 200 млрд. рефинансирования большая часть овернайту: сегодня банк взял средства, чтобы соблюсти нормативов, завтра вернул. На самом деле прирост задолженности банков по кредитам НБУ в 2014 году составлял где 30000000000. Надо понимать, что рефинансирование является рыночное — на срок до года, и нерыночное — стабилизационные кредиты, которые выдают на три года. Основная часть имеющейся задолженности — это стабилизационные кредиты, которые были выданы по результатам кризиса 2008-2009 годов. Затем их реструктуризировали предыдущие руководители и срок их погашения еще не наступил. Именно там есть большое поле для журналистских расследований: кто оказывал, кто пролонгировал, на каких условиях, которая была залог. Почему только при Гонтарева ввели аудиторскую оценку залогового имущества? Со специалистами МВФ разработана специальная программа: вводить 19 показателей деятельности банков, и машина просчитывать и давать сигналы о деятельности того или иного банка. Таким образом будет механизм предварительного реагирования. Черная зона — банк неплатежеспособен, красная — на подходе к неплатежеспособности и тому подобное. Главное, что это не будут персональные решения, а компьютерная система. Всего в программе сотрудничества с МВФ реформированию банковского сектора уделено большое внимание.

— Многие клиенты до сих пор погашают валютные займы, которые принимали, когда доллар был еще по 5 гривен. Как вы относитесь к идее общей реструктуризации валютных кредитов, или все же каждый банк должен решать для себя, проводить такую ​​реструктуризацию или нет?

— Это должно решаться на уровне банк-клиент. Банк заинтересован в реструктуризации. Почему? Если есть просрочка по платежу, банк обязан формировать резервы. Чем больше просрочка — тем больше объем резервов. Резервы вычитаются из регуляторного капитала, а это несет угрозу выполнение норматива адекватности капитала и требует от акционеров дополнительного внесения денег. Реструктуризация должна быть только в том случае, если клиент хочет продолжать бизнес, имеет понимание, как он это будет делать. Мы в Альфа-Банке на это идем. Другие банки это делают. Но когда менеджмент видит, что это мошенники, которые, ведя разговор о реструктуризации, хотят вывести активы, плюнуть и уйти, то, чтобы не искать их по оффшорам, их привлекают к ответственности.

Еще один вопрос, который касается реструктуризации, — капитализация наших бизнесов. В банковской системе есть много проблем, но в результате кризиса 2008-2009 годов значительная часть банков докапитализировалась. Я имею честь работать в банке, который накануне кризиса 2014 увеличил капитал. Хотя у нас не было такой необходимости — нормативов придерживались, резервы были сформированы даже больше, чем надо, но мы видели, что власть и регулятор ведут не туда. Наши акционеры внесли дополнительно 50 млн. долларов. Сейчас, по результатам стресс-теста, будет новая докапитализация. А много ли вы можете назвать мне примеров, когда владельцы тех или иных компаний поддерживают бизнес внесением живых денег? В большинстве случаев они каждую копейку, которую заработали, пытаются вывести в другие юрисдикции.

Учитывая, что экономика падает, безумная девальвация, инфляция, достаточность собственного капитала в корпорациях становится меньше. Когда клиент приходит в банк, мы анализируем, которое у него соотношение собственных средств и заемных. Если мы видим, что бизнес в основном на заимствованных средствах — он становится интересным для разговора с банком. Мы же внесли деньги, и они должны. Если нет средств — нужно звать нового партнера. Платежеспособность клиента определяется соотношением собственных средств и заемных, а также наличием у него ликвидного залога, не обременены предыдущими обязательствами. Он не дает акции, которые можно продать, в залог. Он хочет, чтобы мы брали у него цех или трубу. Смотрите, какие есть возможности получения кредитов от ЕБРР для тех или иных бизнес-проектов, но их получают разве единицы. Потому ЕБРР требует отчет международных аудиторских компаний за три года…

© Высокий замок